Девочка Да Винчи-2. Любовь (СИ)

Может я изменюсь, и ты поймешь, что я уже не та…

Не знаю, зачем я так говорю. Это какой-то мазохизм. Сама не верю своим словам. Словно пытаюсь обмануть себя.

- Зачем ты так говоришь? Если ты изменишься, значит и я изменюсь. Мы будем меняться вместе.

Он говорит это серьёзно. А мне страшно. Почему-то вдруг снова думаю о том, как всё зыбко, хрупко… Вот я была обычным ребёнком, жила в полной семье. Меня любили, баловали… Я тогда даже посуду за собой не мыла, в комнате могла оставить кавардак. А потом… Папа. Мама… болезнь бабушки.

- Соня… ты… ты что, считаешь, что мы можем расстаться? Ты… не веришь в то, что это серьёзно?

- Верю. Просто… мне страшно.

Закрываю глаза и озвучиваю самый главный страх моей жизни.

- Потому что все, кто со мной рядом, уходят. Оставляют меня. Я…

- Я не оставлю, слышишь? Не оставлю…

Он не понимает. Я же не говорю о том, что он меня бросит… Я о другом.

- Я понимаю, Соня. Я понимаю. Не бойся. Я никуда не уйду. Я буду очень стараться.

Мы обнимаемся, когда заходит Ариша. Она радуется, увидев нас вместе, бежит в обнимашки. Даня подхватывает её на руки. И я понимаю, что я дома.

Вот мой дом. Моя сестра. Мой любимый.

Это и есть дом. Когда мы вместе.

Мы с Аришкой вместе купаемся в ванной с пеной. Так давно не сидели в ванной! Ну, то есть, когда мы после Нового года жили у Дани – тогда и сидели. А в студии у нас был только душ.

Потом я расчесываю ей волосы, заплетаю косички, читаю ей книжку про Ёжиньку, эта история двух братьев художников. Один был злой, а другой добрый. У доброго были волшебные карандаши – все, что он ими рисовал – оживало. Эти карандаши дал ему ёжик, которого он спас. И вот добрый художник нарисовал себе дочку и назвал её Ёжинькой. Он очень хотел быть папой. Потом нарисовал Ёжиньке братьев…

- Соня, а у меня тоже был папа?

Вопрос застаёт меня врасплох.

- А ты… ты бы хотела, чтобы у тебя был папа?

- Хотела бы. Если бы он был хороший. Как… как дядя Дима… или как Данечка. Но Данечка же не может быть моим папой?

- Ну, почему, он тебя любит. Он мог бы тебя воспитывать.

- Да, только понарошку. А я хочу по-настоящему. Где мой папа? Может, он где-то сидит и плачет? Потому что у него есть такая хорошая дочка, а он не знает где она…

- Он… он плачет, да. И… он знает где ты.