Девочка Да Винчи-2. Любовь (СИ)

Соня не заслуживает, чтобы у нас первый раз было вот так.

Ох, чёрт, неужели я думаю про первый раз с Соней? Наверное. Нет, не наверное, а думаю!

Думал еще тогда, когда аккуратно вырисовывал на её худенькой спине линии, превращающиеся в феникса. Залипал на торчащие лопатки, на линию позвоночника, на эти тоненькие, хрупкие косточки под шеей. Так хотелось провести по ним губами!

Чёрт, Да Винчи! Опять не о том!

Соня в машине! Угарный газ! Она не просыпается! Что делать?

Не придумываю ничего лучше, чем позвонить отцу.

Я бы набрал Тору или Коршуну, но им не до меня. Они повезли Леру в клинику к дядьке Коршуна, Товию. Лерка тоже была без сознания, когда её нашли. Тоже! Надеюсь, Соня всё-таки не тоже!

Говорю сбивчиво, отец просит успокоиться.

- В чем дело? Оставил в машине? И что? Так, спокойно. – голос отца уверенный, чёткий. - Сейчас другая система обогрева, в твоей тачке уж точно.

Пытаюсь объяснить, что Соня не приходит в себя.

- Нет, не могла она угореть, успокойся. Она точно ничего не принимала? Смотри!

- Точно, пап…Это Соня! Она… она не такая…

- Если не просыпается вызывай «скорую», что я могу сказать.

- Даня? – слабый голосок меня отрезвляет.

Отрубаю звонок, смотрю на Соню. Хлопает глазами, кутаясь в мою куртку. Я откидываю голову назад, выдыхаю.

- Ты меня напугала… ну ты даешь!

- Извини… я… замерзла сильно, устала…

Смотрю на неё, у неё такое виноватое лицо, и такое милое после сна. Тушь немного поплыла, глаза кажутся еще больше.

Протягиваю руку, чтобы погладить её по щеке, а потом…

Потом срываюсь. Дергаюсь, двигаясь к её сидению, обхватываю руками её лицо и целую. Даже не целую, просто атакую её рот, беру в плен. Это сразу дико. Необузданно. Нервно. И очень, очень вкусно.

Чувствую, как бешено колотится её сердце. Просто на разрыв. И моё. Моё точно так же. Где-то рядом. Близко. Как хренова драм-машина, исступленно отбивающая ритм какого-то очень быстрого танца.

Мне хорошо, так, что я забываюсь, и в себя прихожу только когда слышу, как Соня тихонько пищит, видимо оттого, что нечем дышать.

Отрываюсь, чтобы вздохнуть, взглянуть в глаза и снова провалиться в сумасшедшую битву губ. Не знаю, но, по-моему, я никогда и никого не целовал так. Голодно! Жадно! Словно дорвавшись до лакомства, в котором мне долго-долго отказывали. Я сам себе отказывал. Потому что был дураком.

Сам в свое время все упустил.