Девочка Да Винчи-2. Любовь (СИ)

Сижу в кафе с Коршуном, нервно стучу ботинком по плитке, и костяшками пальцев тарабаню по столу. Мне не страшно за себя.

Есть такой момент, когда на себя плевать. А вот Соня.

Если что-то случится с Соней я не знаю, что будет. Себя не прощу.

Реально, когда увидел этих братков решил, что это ответка прикатила за то, что мы с обидчиками Лерки поквитались. С теми уродами, которые её на вечеринке закрыли. Мы всё сделали красиво, не подкопаешься, но всё равно же ясно, что это Тор и его команда их нагнула! У Ромки теперь траблы.

Лучше бы это была наша ответка. Но увы.

- Парень, просто пойми, в этом деле серьёзные люди, серьёзные бабки. Хата эта всё равно будет продана. Вопрос в том, останется ли твоя девочка целой.

Что? Твою ж… у меня не было слов. Хотелось втащить этим уродам с ноги, но я понимал каким-то шестым чувством – надо молчать и слушать.

- Мало ли что может случиться? С ней? С малышкой? С тобой? Ей надо просто подписать нужные документы и всё.

Вот так. Всего пара минут, и…

Нет, я не испугался. Я был в ярости. Оттого, что какие-то уроды вот так запросто говорят о жизни и судьбе дорогих мне людей. Что они реально могут взять и…

- Стас, ты можешь узнать у отца, что делать?

Отец Коршуна был крупным чиновником в правительстве города. Если не поможет он, то…

Нет, со своим отцом я тоже, конечно, собирался поговорить.

- Я поговорю, но… ты знаешь у нас с ним… в общем, я дома давно не живу. Сейчас, правда, вроде всё идёт на лад.

Стас рассказал, почему, оказывается, он расстался с Селеной. Его отец и её мать были когда-то вместе, и брат Сэл – Глеб – оказался братом и Стаса. Вот такая вот история.

- Слышь, Да Винчи, ты… Дань, всё будет хорошо. Мы их задавим, слышишь? Никто не посмеет тронуть твоих девчонок! А если посмеет…

Коршун сжимает кулак, смотрю на побелевшие костяшки.

Да, падлы, пусть только попробуют тронуть! Урою всех!

Как же мне нравится, что друг сказал так – «твоих девчонок». Они ведь реально мои.

И у них никого нет кроме меня. Только я. Помочь могу только я, защитить могу только я.

Осознание этого с одной стороны давит, а с другой… окрыляет как будто. Да, именно! Окрыляет!

Потому что я понимаю, что я для кого-то важен! Что кому-то я очень и очень нужен.