Девочка Да Винчи

Просто чтобы быть рядом.

Мне тогда исполнилось пятнадцать, ей - уже шестнадцать. Серьёзная, всегда какая-то чуть отстранённая, словно… не от мира сего. Да, было это, было.

К Соне все относились с уважением – её бабушка считалась одним из создателей, основателей этой нашей экспериментальной художественной студии.

Не обычной школы, где учат основам мастерства и часто отбивают у детей всякое желание держать карандаш или кисть в руке.

В студии вроде бы всё было тоже самое. Обучение с азов, техника, композиция. И в то же время… Всё иначе.

Мне не хватало смелости к ней подойти.

Я знал, что она сирота, что её родители умерли, осталась бабушка и сестра, с которой Соня вынуждена проводить всё свободное время. Она даже занятия пропускала – Ариша болеет, у Ариши карантин в саду, у Ариши аллергия. Мне всё это было знакомо – всё-таки две младших сестры. Правда, с ними маленькими мама занималась, и няня.

Я любил наблюдать за ней издалека – иногда у нас были какие-то совместные занятия на пленэре. Видел, что ей не очень нравятся пейзажи – витала в облаках. А мне нравилось иногда тайно делать фото. Просто на телефон. Ловить моменты бытия и вечности.

Осмелился пригласить Соню на танец в день её семнадцатилетия. Она была необыкновенно красивой. Смущенной. Хотел во время танца поговорить – по итогу молчал как последний задрот. Только дышал её ароматом, и прижимал к себе, ближе, кожа к коже.

Потом потащил её к двери. Мы вышли в коридор, прошли дальше, буквально взлетели на второй этаж, на небольшой балкончик. Всё молча.

И целовались мы тоже молча. Только её огромные глаза говорили. Что она совсем не против. И губы… и я понимал, что целоваться она совсем не умеет. И это просто добивало. Сносило крышу.

Хотелось с ней всё. Просто… всё.

- Соня… Сонечка… Соня…

Красивая, невероятная, сладкая Соня. Конфетка моя.

Это был самый конец августа. Мы договорились на следующий день встретиться, но она не пришла, а я, долбон, не знал как с ней связаться. Когда достал номер телефона – она не ответила. Потом узнал, что у неё сначала сестра заболела, потом бабушка.

Я уехал на две недели на съемки – у нас с отцом был давний уговор, я просил дать мне возможность поработать фотографом на площадке. Съемки были на Севере, на Териберке. Конечно, я такое пропустить не мог.