Девочка Давида

Я тебе не поверю, — процедила Жасмин.

Я стиснул зубы.

— Ты поверишь, — обещаю хрипло.

Ночь с ее слезами.

С истериками.

И обязательно с поцелуями.

Глава 32

Разговор я начинаю сразу, пока Жасмин не пришла в себя. Ее сопротивление только навредит ей.

— Однажды мне поступил заказ. Я уже забыл о нем и не вспомнил бы.

Я смотрю прямо ей в глаза.

— Признаюсь честно. Я забыл о тебе и о том дне, потому что научился стирать память о таких событиях.

— Я не хочу тебя слышать, — процедила Жасмин.

— Я продолжаю, ясно? Такой заказ мне поступил впервые.

— Замолчи. Я не хочу, слышишь?! Ты лжешь, чтобы получить меня!

— Да я уже получил тебя. Ты сама прыгнула ко мне в постель. Я еще тогда получил тебя, когда впервые трахнул. Вспомнила, девочка?

Блядь."

"Не хотел быть грубым.

Не хотел видеть ее слезы.

Я откровенно вспылил и сразу вскочил с места, лишь бы ей не навредить. Не заставить слушать силой. Не дать отрезвляющую пощечину, в конце концов.

Жасмин этого не заслужила.

Провожу ладонью по лицу и продолжаю уже спокойнее:

— Твой отец обратился ко мне. Сам. Он был болен и пожелал умереть быстро.

— Ты лжешь. Давид, прекрати это делать. Будь честен со мной и скажи, что тебе заплатили за мою семью. И за меня.

На лице Жасмин — непроницаемая маска.

Не достучаться.

Не поверит.

Тогда я запираю дверь, чтобы нас никто не побеспокоил, и просто начинаю рассказывать.

Жасмин начинает плакать — украдкой. Но я вижу, как слезы падают в воду. Надеюсь, в воде ей тепло и хоть немного комфортно, несмотря на мое присутствие.

Знаю, что ей страшно, но подхожу к ней из-за спины и растираю напряженные плечи. Если не поверит, я ей это внушу. Я заставлю ее поверить.

Жасмин не двигается. Только плечи изредка дергаются.

— У него обнаружили рак, Жасмин. Слушай, — я тяжело вздохнул, — я уже не вспомню подробности. Олег сказал, что на его стадии рак уже не излечить. Говорить семье он не желал, как и мучить вас, когда придут сильные боли.

— Я тебе не верю. Не верю.

Жасмин вторит это как мантру и тяжело дышит.

Ей больно. Я откладывал правду до последнего. Хотел дождаться, когда найду для нее лучшего врача, чтобы не перекладывать это на ее больное сердце.

Видит Бог, я долго ждал.

— У него был один из самых хреновых прогнозов, Жас. Его сжирал самый мучительный рак. Если надо — я подниму документы с клиники, в которой Олег проходил обследование.

Жасмин шептала себе под нос всякий бред. На нее было невыносимо смотреть.