Девочка Давида

Помял свой подбородок пальцами, о чем-то думая, а потом пригладил мои волосы. Так нежно, что стало до одури больно.

— И что, ты из-за этого бросила спортивную карьеру?

— Да.

— Жаль, но я не сторонник такого радикализма, Жас.

Я отвернулась, сбрасывая его руку со своих волос.

Если он заставит меня, я за себя не ручаюсь.

— Я не дам тебе погубить свою мечту из-за того, чего уже не исправишь.

— С чего ты вообще взял, что это моя мечта?!

Я повысила голос и тут же пожалела об этом. Села на трибуны и опустила лицо вниз.

— Смотри, — велел Давид.

Он засунул руку в карман, а после — вытащил оттуда фотографию. Мою фотографию."

"Я была юна и заняла первое место на каком-то чемпионате. Я плохо помнила то время — память будто заблокировалась. Та жизнь перестала для меня существовать.

На фотографии меня обнимали родители.

— Эта девочка такая радостная здесь, — прошелестела губами, — это что, я?

— Ты, — усмехнулся Басманов.

Я подняла взгляд. Для него каждое слово — усмешка.

А для меня это адская боль.

— Точно, — процедила я, — а через год их не стало.

— Все, девочка, — вдруг разозлился Давид, — хватит ныть. Переодевайся и на лед. Ты будешь выступать для меня.

— Нет. И не проси.

Я не заметила, как включила сталь. Ту самую, за которую меня хвалил Монарх.

— Я просить не собираюсь, — он приблизился, — я говорю, а ты делаешь. Этой ночью ты выйдешь на лед. Если я захочу, завтра ты тоже выйдешь.

Я качала головой, а он продолжал:

— Я договорюсь, и ты возобновишь тренировки. Будешь выступать и побеждать, как и раньше.

— Нет, нет, нет!

Я качала головой как безумная!

Он хочет меня заставить.

Он хочет больше не видеть солнца.

— Мои мечты изменились! Не заставляй меня!

Я оттолкнула его руки, а он насильно прижал к себе.

— Ничего не изменилось, — отрезал зверь, — ты придумала себе клетку и упекла себя в нее. Я вытащу тебя оттуда, поняла?

— Ты же мой спаситель… — процедила я.

Давид был зол — он ждал благодарности и любви в моих глазах.

Или хотя бы должной благодарности.

Но встретил ненависть и сопротивление.

— Довольно, Жасмин. Пошла переодеваться и на лед!

— Даже не подумаю…

Давид встряхнул меня как тряпичную куклу и недобро прищурился:

— Ты забыла, кому принадлежишь?

Я тяжело задышала. Он тоже.

Его хватка причиняла боль.

— Забыла, чье слово будет последним? Ты моя, Жасмин. И ты будешь делать то, что я скажу.

Меня переклинило.

После короткого замыкания расслабились челюсти. И руки опустились вдоль тела.