Девочка Давида

Я не знала наверняка, но, если Эмин договорился с ней о моих родах, значит, доверять было можно. В меру.

Когда я услышала, как во мне бьются еще два сердца, то немного успокоилась. Значит, мамины нервы не сильно сказались на малышах. Немного напугали нас с врачом, заставив меня полежать на сохранении.

— Все хорошо?

— Да. Спокойно, — вымученно улыбнулась доктор, — но ты позвонила ночью, и я изрядно испугалась. Я настаиваю, чтобы ты осталась у меня под присмотром. До родов — всего ничего.

Я поднялась с кушетки.

— Мне нужно забрать из дома кое-какие вещи. Скоро я вернусь. Сама, — заверила я доктора.

— Я не могу тебя заставлять, а Эмину все равно! — донеслось в спину, — но ты должна помнить про свой порок.

Я замерла. Панина тяжело вздохнула и предупредила еще раз:

— С твоей болезнью есть только один шанс родить и выжить — кесарево. И ты это знаешь. Но если вдруг начнутся преждевременные роды, и мы опоздаем, то твои шансы выжить будут равняться нулю. Я тебя предупредила, Кристина!

Наталья Александровна была недовольна, даже зла.

У меня было мало шансов родить и при этом выжить. Узнав о моей болезни, она не собиралась за меня браться и даже — настаивала на аборте. Но Панину заставили взять на себя эту ответственность. Эмин прижал ее.

— Все будет хорошо, — неуверенно сказала я.

Мне только нужно забрать одну вещь из дома, и я вернусь. Не будет никаких «поздно».

Я вернулась в палату, окрыленная мыслями о скорой встрече с ними…

Я могу стать мамой. Когда Панина сказала, что у меня будет мальчик и девочка, я немного улыбнулась.

В моем шатком положении пол был не столь важен. Главное, чтобы они появились на свет. Семья Давида позаботится о них, а если все закончится хорошо — они будут моими и только моими.

За последнее я и была благодарна Эмину. Он понимал, что в случае чего глава Басмановых отнимет у меня детей и глазом не моргнет, ведь он считает меня убийцей своего сына.

Пока я под крылом Эмина, мне ничего подобного не грозит.

Луна сменилась рассветом, а с приходом солнца все проблемы казались не такими уж и большими.

Я даже улыбнулась, когда Маша своенравно ворвалась в палату. Началась ее смена.

— Ты что, выписываешься? — она недоверчиво сощурилась.

— Да. Ненадолго, только вещи для родов соберу. Ты же знаешь, мне некому их привезти.

— Так, давай я? Конечно, ты меня мало знаешь, но я…

— Маша, спасибо. Но я сама.

Эмин сразу обозначил, чтобы я никому не доверяла.

И я собиралась сберечь свое место жительство в тайне.