Все это происходило постепенно, без скандалов и видимых признаков, но дистанция между нами все больше и больше увеличивалась, и причиной тому, конечно же, был Макс. После отъезда в Лондон он позвонил, хотел приехать, но я его очень просила остаться в Англии. Я чувствовала, что Эльза была мне благодарна за то, что я больше не мучила ее сына, не использовала его желание мне помочь, но иногда в ее глазах проскальзывала боль за Макса, за ту несбыточную надежду, которую я ему дала и затем отобрала. Я ее не винила — она была вправе сердиться на меня.
Вся эта ситуация мучила меня не меньше, но я уже поплатилась за свое неверное решение, и сейчас твердо знала, что иду в правильном направлении.
Послышался скрежет дверного замка, и в следующую минуту на пороге моей комнаты появилась Джулия, внеся с собой прохладный осенний воздух с ароматом дождя.
— Привет, подруга. Слушай, там такой ливень! — впопыхах произнесла она. — Одевайся потеплее. Сейчас я твои резиновые сапоги отыщу.
— Поездка отменяется. Звонила Эльза, Генри сказал, чтобы я сидела дома.
— Вот и хорошо! Сама ехала и думала, на фига тебе эта физиотерапия при такой погоде.
Джулия стряхнула капли со своей богатой шевелюры и, уже направляясь в ванную, сказала:
— Сейчас я быстро обсушусь и буду мучить тебя своими кулинарными изысками!
— Ты вкусно готовишь, — улыбнулась я.
— Не льсти мне, — выкрикнула она из ванной. — Из меня такой же шеф-повар, как из Энди балерина. Но есть и плюсы — готовить научусь!
— Мне все очень нравится, — не отступала я, а она уже заходила в мою комнату с пузырьком йода в руках.
— Как твоя губа?
— Да нормально все, — отмахнулась я, стараясь не акцентировать внимания на вчерашнем небольшом инциденте в ванной, когда Джулия помогала мне принять душ, а я поскользнулась. Все обошлось, я вовремя схватилась за подругу, лишь ударившись подбородком о полку.
Я непроизвольно зашипела от боли, когда Джулия начала мазать йодом рассеченную губу, а она, хмурясь, сетовала:
— Прости меня. Сама не понимаю, как я тебя не удержала.
Хорошо, что не упала.
— Это я виновата! Нужно было крепче держаться за тебя, а не играть в самостоятельность!
— Надо Энди сказать, чтобы он еще одни поручни прикрепил в ванной рядом с полкой, — тихо говорила она, обрабатывая ранку, а я рассматривала сосредоточенное лицо подруги и была ей безгранично благодарна за то, как безоговорочно она приняла ответственность за мое восстановление и безропотно стала моей сиделкой, взяв на себя все бытовые трудности.
