Руслан сжал зубы с такой силой, что послышался скрежет.
– Значит, у ублюдка ещё есть жилье.
В семь часов пришла информация, что эту машину видели в направлении юго-западной трассы.
В девять, когда нашли машину…
Вертушка уже была приготовлена. Ждала лишь приказа.
Тридцать минут, и они на месте.
Стальная перевернутая «Мазда» смотрелась жалко. Странно другое – никто не пытался её эвакуировать. Неужели незаметно с трассы?
Руслан бежал к машине, не чувствуя ног. Воспламениться та не должна, но мало ли.
Первое, что увидел Коваль – нежно-бирюзовая блуза, которая с утра была на Кате.
Жар охватил всё тело, заставив ускориться. Казалось, уже некуда, и всё же.
– Миха!
Помощник был уже рядом.
Они одновременно подбежали к машине. Разбитые окна, смятый капот. Чудо, что до сих пор не было возгорания. На улице по-прежнему достаточно светло, чтобы рассмотреть, что в машине находился только один человек. Мужчина с окровавленным лицом.
Рыча и исторгая проклятья, Руслан дернул ручку двери на себя. Она не поддавалась.
Он дернул ещё. И ещё. Её заклинило. Млять! Он рванул с силой, раздался металлический щелчок, и дверь распахнулась.
Бойцы уже окружили территорию. Были и собаки, натасканные, привыкшие работать при большом количестве народа.
Генерал схватил за ветровку ублюдка и вытащил его из машины. Тот слабо застонал. Живой!
– Сука, говори, где Катя?! – зарычал Руслан, тряханув того.
Ерин замычал, не открывая глаз.
– Где Катя, урод?
Он занес кулак и ударил его по лицу. Потом второй раз.
– Руслан! – Михаил попытался его оттолкнуть, но прилетело и ему.
Миха увернулся, и уже с двумя другими бойцами ему удалось оттащить Коваля от бессознательного Ерина.
– Ты его убьешь! Он нам живым нужен!
– Пока…
– Да, пока.
– Багажник отройте! Проверь… те…
Перед глазами Руслана встал кровавый туман. Сумерки на поле спускались быстро, повеяло прохладой. Возможно, где-то рядом речка. Воздух чистый-чистый, такого не бывает в городе. А он дышать не мог. Всё в груди горело. Руслан дернул зиппер на черной куртке, расстегнул молнию.
Любая одежда сковывала. Хотелось содрать всё к чертям собачьим.
– Пусто.
– Крови нет.
Коваль провел рукой по лицу и глухо сказал:
– Этого в больничку. В нашу. Пусть подлатают. Хорошо так подлатают.
Последнюю фразу он договаривал во внезапной тишине. Даже собаки, что нет-нет до этого тявкали, примолкли.
Кинолог тем временем приспустил одну из псин, и та засуетилась.
– Руслан Анатольевич, тут след…
След был. Да. Кровавый.
