Лишь бы без заболеваний и относительно ухоженная. Война, правда, вносила коррективы, но с его должностью было проще. Элитные проститутки имелись и в горах, и в пустынях.
Ни на одну никогда он не реагировал, как на Воробушка.
Когда хочется драть, трахать, чтобы кричала, срывая голос, чтобы пот градом катился и с него, и с нее, вертеть-крутить, как заблагорассудится и долбиться не только в лоно, а и в другие сладкие дырочки. А вместо этого нежно трогаешь… пробуешь… потому что только ТВОЯ.
Никто не касался. Никто не трогал.
Ни перед кем ножки не раздвигала. Никому не давала.
У него на Воробушка была полная биография. Особое место занимала личная жизнь. Он читал и сжимал кулаки.
Его ждала…
Поэтому какое драть, Коваль?
Ласкать нежно и часто. Везде. Каждую клеточку, каждый участок кожи. Его Воробушку нравится куни? Без проблем. В тридцать восемь лет заделается сладкоежкой, он не против, лишь бы слышать, как она тоненько стонет, и чувствовать, как ее ножки дрожат от накатывающего оргазма.
Он боялся – реально боялся! – сделать ей больно.
Остро реагировал на каждый секс с ней. Хотел до мушек в глазах, не говоря уже про то, что яйца скручивало от желания, и… не трогал. По крайней мере, так, как хотелось бы.
Играл с сосками, а у самого в голосе витиеватой змеей клубилась мысль, что он единственный, кто с ними играет. Покусывает, вдавливает языком, чтобы потом яростно вылизывать.
Катя врала. Лукавила, маленькая. Она была мокрой. Влажной. Нежной, он бы даже сказал.
Его пальцы легко проникали в неё, растягивая и подстраивая под себя.
Чертовы шорты держались на его бедрах из последних сил. Он их специально не снимал, иначе сразу же войдет. А Руслану хотелось её довести до грани, чтобы снова билась в его руках.
И, блять, как же ему нравилось то, что он испытывал! Никогда грудь не жгло лишь от одного присутствия девушки рядом! В его жизни.
Никогда.
Это было новое. Нечто захватывающее. Приятное. Когда видишь человека, и тебя окатывает теплой волной, возникает потребность просто обнять, сделать что-то, что вызовет улыбку в ответ.
Последнее пока получалось плохо, плевать, у них уйма времени.
Никуда он своего Воробушка не отпустит.
И пусть пока она смотрит на него волчком, и в глазах обида – всё пройдет. Он заполнит океаны её глаз другим чувством. Он заполнит её всю собой. Сделает для неё всё. Лишь бы улыбалась, дарила ему то сумасшедшее, совершенно новое для него тепло, от которого он дурел.
Руслан растворялся в своих эмоциях.
