— И в халате… Под халатом что? — взгляд стальных глаз остановился в вырезе халата на её груди, и кожу в этой области сразу же защипало. Множество невидимых иголок воткнулось в неё.
— Сорочка, — ответила Катя и сильнее сжала несчастный пакет с зерновым кофе.
Губы Коваля скривила недобрая ухмылка, от которой сразу же захотелось всё бросить и бежать сломя голову из кухни. Из этого дома. От мужчины. Недобрый у него сегодня был взгляд. На Катю Руслан не смотрел так откровенно зло даже в день знакомства. И девушка потерялась.
Что она сделала не так?
— Руслан…
Она захотела выяснить. Невозможно постоянно трястись перед мужчиной, иначе быть беде, доведет себя до нервного срыва.
— Молчи, Воробушек. Вот сейчас просто молчи…
Он двинулся в её сторону, и Катя свободной рукой вцепилась в край столешницы.
Пальчики на ногах поджала, точно они замерзли. На неё шел хищник.
Растравленный, взъерошенный. Внутри которого клокотала черными сгустками ярость. Она просматривалась в каждом плавном движении, рубашку Руслан расстегнул до их встречи, хорошо, что под ней оказалась уже привычная для Кати майка-борцовка.
И черные волоски, покрывающие грудь темной плотной порослью.
Катя беспрекословно выполнила указание мужчины. Нельзя противоречить, когда от него на версту разит не только спиртным, но и опасной энергетикой, с которой нельзя не считаться, если не хочешь попасть под замес.
Руслан подошёл к Кате едва ли не вплотную. Навис над ней, уперев одну руку в столешницу с другой стороны от её.
Он заключил её в ловушку, видимость свободы оказалась иллюзорной. Да и куда Кати бежать от разъяренного хищника? Догонит, и будет только хуже.
Катя, борясь с внутренними бушующими и стонущими эмоциями, постаралась сосредоточиться на дыхании. Если она не будет дышать, как загнанная жертва, есть шанс, что все обойдется.
Руслан поднял свободную руку и дотронулся до скулы Кати, обвел её пальцем.
Прикосновения оказались едва ощутимыми и сильно диссонировали с пылающим взглядом, который грозился сжечь Катю дотла.
Поразительное сочетания нежности и огня.
— Воробушек… Смотрю я на тебя и думаю, — от его низкого гопоса мурашки всё же побежали по спине, а Кате никак не удавалось сохранить невозмутимость и показное спокойствие. Слишком много было Коваля_ — На хера я тебя берегу?
Сюсюкаюсь с тобой… Трахал бы и трахал тебя в своё удовольствие, — сильные пальцы перемещаются, обхватывают уже обе скулы и ощутимо сжимают.
