— Хочу видеть…
Катя не сразу поняла, что именно он имел в виду.
* * *Поспать ей дали пару часов. По ощущениям именно так и было. Катя только закрыла глаза, а её уже переворачивали набок. Она спросонья даже сначала не поняла в чем дело.
Расслабилась последние дни…
В камере было всё иначе. Мгновенно просыпалась от каждого шороха, звука.
Постоянно ждала какого-то подвоха. Не зря, по сути, ждала. Но это уже в прошлом.
По крайней мере, пока.
Иллюзия свободы накладывала определенные слабости. Вроде бы и понимаешь, что всё временно, что многое да почти всё неустойчиво, зыбко, а как же хочется расслабиться! Лечь и уснуть, проснуться счастливым человеком без забот, без тревог.
Занятие сексом забрали у Кати много энергий, она бы проспала до утра, но Руслану оказалось мало. Его руки снова прошлись по её телу.
У Кати в голове пытался задребезжать колокольчик, мол, просыпайся, девочка. реагируй давай. Она — ни в какую. Ей было хорошо и тепло, и лишь потом, днями позже, она поймет, что хорошо и тепло ей было потому что она лежала на руке Руслана, а его тело прижималось к её со спины.
Катя сонно что-то пробормотала, интуитивно прячась в даруемом тепле и не реагируя так, как он неё ожидали.
Поэтому она немного не запомнила, как оказалась на столе.
В прямом смысле.
Лишь смутно осталось в сознании, что её подхватили и куда-то понесли.
— Руслан…
— Тихо-тихо, маленькая. Хочу тебя на столе. Твоя белая кожа и черное дерево… То ещё искушение.
Ей снился странный сон. Наверное, так. Потому что голос Коваля доносился сквозь пелену.
И руки — сильные, с легкой шероховатостью касались её очень нежно.
Трепетно. Поначалу. Потом жестче, требовательнее.
Катя не спешила открывать глаза. Не хотела. Ей было хорошо в легком забытье, и не имело значение, что с ней происходит.
До тех пор, пока ей не развели ноги и не ворвались в немного припухшее от других актов, лоно.
— Аааа, — выдохнула она, распахивая глаза, чтобы сразу же натолкнуться на темный взгляд Руслана.
Он, в этот предрассветный час, как никогда ранее походил на некое древнее божество, которому поклонялись язычники.
Проносили жертву, замасливали гнев невинными девами. Свет, то ли от луны, то ли от пробуждающегося дня, Катя не разобрала да и не хотела, падал на часть лица, играя тенями, придавая чертам некую таинственность, дикость, жестокость, отчего бросало в дрожь и заставляло сердце биться быстрее. Широкие плечи, грудь, покрытая густой черной порослью. часть бедер, доступные её взгляду.
