— Но мы даже не начали…
Жгучая брюнетка растерянно моргнула наращёнными ресницами, отчего её ещё сильнее захотелось умыть. Смыть всю «штукатурку». До чего же мерзко. Девки сами уже не знают, когда остановятся. Сначала были силиконовые титьки с губищами, теперь пошло всё остальное. Противно иногда даже прикасаться. Того и гляди, что-нибудь отвалится. Зажать по-нормальному ни одну нельзя.
Можно.
Одну точно.
Коваль, и без того злой, как собака, разозлился ещё сильнее.
— Всё. Пошла вон отсюда, — он говорил, не повышая голоса, но журналисточка побледнела.
— Да как вы смеете… Вы забываетесь… Да я…
— Вам лучше уйти. И запись положите вот сюда.
Володя мгновенно просёк ситуацию. Похлопал по столу, рядом с собой. Оператор выглянул из-за штатива и посмотрел на коллегу. Та стояла, хватая воздух ртом.
— Я на вас…
— Не стоит усугублять ситуацию, — Шарапов посмотрел на бейджик журналистки, — Ксения. Интервью отменяется. Флешку мне на стол.
Она, возможно, ещё что-то сказала, но оператор решил за неё.
Ссориться ни с кем он не желал, тем более с ментами. Потом ездить по городу, оглядываться, ожидая подставы. Дура Ксюха не знала, что Шарапов и Коваль кореша, а он-то пробил инфу. Ссориться с такими себе дороже.
Как только за представителями прессы закрылась дверь, Руслан встал и подошёл к окну.
— Пусть Иматов жрет протеин пачками! Я за что ему бабло плачу?
— Не кипешуй, Рус. Найти тебе двойника — не простая задача. С твоими-то физическими данными.
Иматов и так пятнадцать кило набрал, пока сидит тут. Твой человек занимается с ним усиленно, скоро различия будут минимальны.
— Хорошо.
— Сегодня домой. Но после полуночи.
Коваль не стал уточнять, почему именно после полуночи. Значит, иначе Шарап не может.
— Как домашние?
Он обернулся, прошёл к шкафу начальника полиции, достал коньяк и один стакан.
Плеснул немного спиртного и выпил. Володе не предлагал, тому ещё работать.
— Лида ушла.
Руслан быстро обернулся, нахмурившись.
— В смысле? Совсем?
— Совсем.
— А ты?
— Отпустил.
— На хрена? Ты же любишь её? Сколько лет вы вместе? Десять?
— Рус, не кипятись. Беременна она, — Шарап скривил губы, а в глазах мелькнула тщательно контролируемая и оттого скрываемая боль. — От другого.
— Ты так спокойно об этом говоришь, точно…
Коваль специально не договорил.
— Я её отпустил. Мне её силой удерживать? Под замок посадить? Или её любовничка выпотрошить? Лида в ногах валялась.
