что творится в государстве, какие законы принимаются, в дебри не лезла.
Правды никогда и никто не скажет.
Тогда она и предположить не могла, что пройдет каких-то полгода, и перед её койкой в следственном изоляторе будет сидеть на корточках тот самый опальный генерал-взяточник, можно ещё добавить, миллиардер. С ума сойти. Матушка Россия, куда же ты катишься…
Коваль на самом деле присел, внушив тем самым ей тихий ужас. Мужчина смотрел на неё внимательно, не моргая. Эти глаза… Холодные, равнодушные. В них не было ни капли тепла.
Одна лишь сталь. Острая, граничащая с бездной, за которой не было ничего, лишь пустота. Энергетика генерала медленно поглощала кислород вокруг пропитывая воздух едва ли не осязаемым металлом, делая его чрезмерно густым, тяжелым.
Их лица находились примерно на одном уровне, и Кате стало не по себе. Не надо на неё смотреть. Пронзать взглядом. Ни к чему.
Лучше бы ушел. Оставил её в покое.
Он давил на неё. Неимоверно. Первое — ростом, комплекцией. Второе — той самой сумасшедшей энергетикой, вызывающее легкое покалывание на коже.
Катя была уверена, что не только она её ощущала. Недаром полицейские в этом отделении строятся перед генералом. Хотя он и под стражей…
Ну да. Под стражей. Без наручников и в её камере. А ещё по щелчку к нему доставляют женщин. Чтобы ночь скоротать.
И люди от него приходят. Подачки приносят.
Во рту образовалась горечь. Она и не проходила в принципе. Лишь притуплялась порой.
Слова генерала должны были её успокоить. Ей позвали врача.
Только отчего-то не успокаивалось совсем.
Если бы он убрал руку, стало бы легче.
Его рука с темными волосами и широким кожаным браслетом навсегда у неё будет ассоциироваться с сексом. С первым, не самым лучшим опытом. Потому что память запечатлела эту кисть у неё на теле.
— Когда почувствовала боль?
— Когда… пришла, — она не врала. Не говорила всей правды. — Через час где-то.
— Почему никому не сказала? Постучала бы.
Катя если и хотела цинично улыбнуться, у неё ничего не получилось.
Товарищ генерал, так она не вы, к ней никто не побежит по первому зову.
— Не знаю.
Он чуть прищурился. Коваль отлично понимал, что она не договаривает. Но в данный момент ей было плевать. Лишь бы перестал болеть низ живота — это единственное, что её беспокоило.
Даже Потапов с его непонятными претензиями отошёл на задний план. Катя подозревала, что зря. Капитан ещё объявится. Его сегодняшний приход даст повод для дополнительных размышлений, которыми она займется, когда ей полегчает.
