Девочка для генерала

Энергетика генерала медленно поглощала кислород вокруг, пропитывая воздух едва ли не осязаемым металлом, делая его чрезмерно густым, тяжелым.

Их лица находились примерно на одном уровне, и Кате стало не по себе. Не надо на неё смотреть. Пронзать взглядом. Ни к чему.

Лучше бы ушел. Оставил её в покое.

Он давил на неё. Неимоверно. Первое – ростом, комплекцией. Второе – той самой сумасшедшей энергетикой, вызывающее легкое покалывание на коже. Катя была уверена, что не только она её ощущала. Недаром полицейские в этом отделении строятся перед генералом.

Хотя он и под стражей…

Ну да. Под стражей. Без наручников и в её камере. А ещё по щелчку к нему доставляют женщин. Чтобы ночь скоротать.

И люди от него приходят. Подачки приносят.

Во рту образовалась горечь. Она и не проходила в принципе. Лишь притуплялась порой.

Слова генерала должны были её успокоить. Ей позвали врача.

Только отчего-то не успокаивалось совсем.

Если бы он убрал руку, стало бы легче.

Его рука с темными волосами и широким кожаным браслетом навсегда у неё будет ассоциироваться с сексом.

С первым, не самым лучшим опытом. Потому что память запечатлела эту кисть у неё на теле.

– Когда почувствовала боль?

– Когда… пришла, – она не врала. Не говорила всей правды. – Через час где-то.

– Почему никому не сказала? Постучала бы.

Катя если и хотела цинично улыбнуться, у неё ничего не получилось.

Товарищ генерал, так она не вы, к ней никто не побежит по первому зову.

– Не знаю.

Он чуть прищурился. Коваль отлично понимал, что она не договаривает.

Но в данный момент ей было плевать. Лишь бы перестал болеть низ живота – это единственное, что её беспокоило."

"Даже Потапов с его непонятными претензиями отошёл на задний план. Катя подозревала, что зря. Капитан ещё объявится. Его сегодняшний приход даст повод для дополнительных размышлений, которыми она займется, когда ей полегчает. А она надеялась, что это случится вскоре. Первую медицинскую помощь ей же окажут в любом случае? Те же обезболивающие должны дать.

Рука Коваля делала едва ощутимые круговые движения.

Вроде бы ничего крамольного, а у Кати ком в горле встал, слезы снова близко подкрались.

Ей не нужна была его ласка. Или его сочувствие. Что он пытался выразить, она не знала. И не хотела знать. Для неё всё, что связано с ним, непререкаемое табу.

Она даже чуть сместила голову, чтобы не смотреть на Коваля. Не сейчас…

К сожалению, чувствовать его взгляд, что на ней едва не выжигал клеймо и тяжесть руки, она не перестала.