Девочка Джокера

 — А в четырнадцать… меня подобрал самый известный шулер в криминальных кругах того времени. До сих пор не знаю, почему он обратил внимание на беспризорного пацана, но не прошел мимо, когда менты сняли меня с очередного поезда.

Я опустила взгляд, уже не справляясь с тяжестью вины, что сдавила мое сердце и полной дизориентацией. Боже… я ведь даже подумать не могла, что может храниться за стеной его жестокости! И слова Руслана тут же эхом пронеслись в голове, как удар хлыстом — «судьбу не лице не увидишь»…

Олег тем временем небрежно задвинул ящик стола и сосредоточил взгляд на мне.

— Так и началась моя дорога к тому, что я имею сейчас и кем являюсь.

Я не знаю, почему он внимательно наблюдал за моей реакцией? Что прочел на моем лице, прежде чем начал уверенно приближаться?! Но возвысившись над моей сжавшейся фигурой, мужчина заставил смотреть на себя, поймав мое лицо за подбородок.

— Ты мне больше ничего не должна, Соня. — Спокойным тоном сообщил он. — Я сохраню только одно условие, чтобы ты оставалась в квартире.

Я прерывисто выдохнула в замешательстве глядя на Олега.

— Пусть это будет маленькая компенсация, за все дерьмо, которое тебе пришлось пройти со мной. — Хрипло пояснил он, каким-то образом пробираясь в мое серде своим участливым тоном.

И в горле без спроса начал собираться ком, а глаза обожгло солью еще до того, как я услышала:

— Я отпускаю тебя.

Что со мной происходило, знал только Бог. Я, наверное, сходила с ума, потому что эти слова не принесли мне облегчения, а только боль и горечь, которые разом стянули внутренности жгутом.

Слезы скатились по щекам, и я надеялась, Олег по своему это расценит и не поймет, что на самом деле твориться в моей душе.

— Все хорошо, маленькая. — Он неожиданно поднял меня за плечи и притянул к себе. — Я больше не трону тебя, обещаю.

Я зажмурилась от приступа боли, так четко осознавая эти слова. Он удерживал меня в своих руках, проявляя небывалую нежность, а я жадно вдыхала его запах, и сама не поняла, как положила ладошки на широкую грудь, обтянутую черной рубашкой.

Черт возьми, наверное, я была еще пьяна… Потому что с этой мыслью, сама прижалась к нему теснее и робко провела ладонью по теплой, твердой груди.