Дрожу и возвращаюсь к покореженной “Хонде”, кладу ладонь на мокрый исцарапанный до мяса капот:
– Ну что, подруга, тебе тоже не повезло?..
Пальцы пробегают по царапинам, а мне кажется, что это я сейчас такая, как этот изодранный хищником автомобиль.
Меня жизнь полосовала острыми когтями, рвала все мечты и уничтожала надежду. А я все продолжаю карабкаться. И на чем только еще держусь? Упрямая. Всегда была такой. Жить хотела. Победами грезила…
Все пыталась построить кусочек счастья. Островок надежности. И в этом не преуспела.
Пока строила быт, связывала концы с концами, мой благоверный предпочел бутылку.
Долго же я сопротивлялась, упорно не желала видеть того дна, на которое мы скатывались день ото дня.
Два спортсмена. Два неудачника с порушенной карьерой.
Когда-то мое имя было у всех на устах. Очень давно я была звездой олимпийской сборной по спортивной гимнастике.
Я была Изабель Фостер. Единственной гимнасткой, сумевшей повторить сложнейший запрещенный элемент Ольги Корбут.
Я та, которая сделала “прыжок бездны”.
Смертельный трюк.
Та, которой рукоплескал стадион…
Я должна была принести команде олимпийские медали, но… не случилось.
Вот и все. Свет погас.
Я стала непригодным материалом для мира большого спорта…
Отгоняю мысли и протираю щеки, понимаю, что они мокрые. Дождь. Это все дождь.
Жмурюсь, пытаясь побороть внутреннее торнадо, которое всколыхнул смуглый брюнет. Что-то в нем было такое… Не могу подобрать определение…
Магнетизм. Жуткий. Дикий. Аура. Его хочется видеть, чувствовать и прикасаться.
Как к хищнику. Страшит, но манит.
Слышу дикий гудок автомобиля, который проезжает в паре сантиметров от меня, отпрыгиваю и ударяюсь о дверь своей машины.
– Идиотка! Убиться решила?! – вопит водитель, а я смотрю вперед невидящим взглядом и кажется, что опять в палате нахожусь в жутко неудобном гипсе, под которым нещадно зудит кожа.
В этой комнате все стерильное и белое. Ненавижу этот цвет! Возненавидела сразу же, как очухалась после сложной многочасовой операции.
Глупая Иза все смотрела на белоснежную дверь палаты и ждала, когда ко мне придет оперировавший меня профессор, ведь на мои бесконечные вопросы медсестры не отвечали, отмалчивались, говорили, что не в их компетенции и я ждала, ждала, ждала…
Казалось, что в мой маленький белоснежный ад войдет седовласый демиург и даст надежду.
Эта дрянь не подыхает ведь.
Теплится в душе до последнего и травит своим ядом. Ведь разумом я понимала, что все.
