А когда вновь сталкиваюсь с черным густым взглядом мужчины, который, чуть подавшись вперед корпусом, изучает меня, теряюсь.
Ставлю чашку на блюдце с тихим стуком и решаюсь признаться.
– У меня есть квартира. С прекрасной лоджией, в самом центре города. Элитная жилплощадь. Так, кажется, это называется?
Улыбаюсь немного и жду реакции. Это то единственное, что у меня осталось от прошлой жизни и с чем я не смогла расстаться, несмотря ни на что.
Ожидаю неверия или же иронии, только вот мужчина напротив продолжает так же спокойно рассматривать меня.
– У меня не встает картинка, красивая, проясни, – делает глоток и смотрит внимательно, а меня вдруг жаром обдает от того намека, который чувствую в его словах.
Все у него встает и явно хорошо работает.
Дура! Ты о чем думаешь?!
– Я была гимнасткой, на меня возлагались большие надежды, участвовала в соревнованиях. Выигрывала не только медали, но и получала финансовые призы. Так заработала на первоначальный взнос за квартиру и покрывала кредит пока… – голос предает и я замолкаю, но, собравшись с силами, продолжаю вновь, – пока не навернулась.
Я была перспективной спортсменкой, господин Кириан, но одно падение перечеркнуло все.
Выдыхаю с шумом, закончив с признанием, опять смотрю в черные, словно небо перед рассветом, глаза, и буквально каменею, когда он выстреливает в меня вопросом, бьет на поражение, прямо в сердце:
– Сама упала, красивая, или помогли?
Глава 17
Не могу ответить. Опускаю глаза и вцепляюсь пальцами в ручку чашки. Наверное, надави я сильнее, и весь стол был бы уже в осколках.
– Почему ты не в сборной, красивая? – раздается резкий вопрос, и я смотрю в черную бездну. Слишком резко, неожиданно и вот меня смятение окутывает, когда отвечаю тихо:
– Моя спортивная карьера закончилась падением и травмой… я не хочу говорить об этом. Все в прошлом. Поднимать эту тему – только рану бередить. Ничего не изменить.
Тереблю пальцы, провожу ногтями по мозолям на ладонях. Делаю себе больно, отвлекаю от той незаживающей раны, которая живет в сердце.
"
"Сколько лет прошло, а меня не отпускает. Да и вряд ли отпустит. Есть такая боль – фантомная.
Она не покидает ни на секунду, и ты учишься жить вместе с ней, привыкаешь… Корежит тебя уже не так, как поначалу, но все внутри свербит и свербит.
Я просто приняла свою боль и в какой-то момент продолжила жить.
– Посмотри на меня, Белла, – бархатный голос имеет оттенок стали. Мне приказывают, и я подчиняюсь.
Смотрю на мужчину с вызовом.
