Девочка, я о тебе мечтаю

— Так, Питерский и Романова! — обернулась на нас Алла. — Вы мне мешаете вести урок! Я их вместе посадила ради тишины, а они взяли и спелись! У нас, конечно, День Любви, но это не значит, что я вас не накажу!

— Да, Алла Дмитриевна, мы знаем, как вы нас любите! — выдал Питерский, и по классу зазвучал смех.

— Ну-ка, прекратите балаган! — стукнула Алла по своему столу. — Иначе пол будете мыть тут целую неделю!

Класс притих и продолжил грызть гранит науки.

Я оглядела розу. Ну да, местами видно, что грязь убрали, но лепестки и лента стали серыми.

И всё же меня переполняли светлые эмоции. Эта грязная роза казалась мне совершенно особенной и замечательной. Потому что от него. И пусть я ему об этом не скажу, но себе пора признаться — Рома всё равно мне нравится. Такой странный, неправильный, порой нелогичный и непоследовательный, но… Только с ним я себя чувствую такой живой. Даже его манера общения уже так не бесит, хотя я надеюсь, что мы поговорим с ним после уроков о том, что случилось, и он перестанет надо мной так жестко подтрунивать, — сам же дружбу предлагал.

Дружба…

Я задумалась над этим словом.

Возможно, стоит согласиться на его предложение. Он ведь только о дружбе говорил. Значит, я особенно ничего не теряю, даже, наоборот, приобрету — с тем, с кем дружит Рома, он не будет обращаться плохо. Сама бы по себе я бы с ним, пожалуй, не дружила — слишком непредсказуем, но сейчас… Худой мир лучше доброй ссоры.

Но сначала придётся ждать, когда Питерский и Ветров вымоют пол, — машина-то у нас с ним одна.

* * *На следующей перемене, когда я мыла руки в раковине, меня неожиданно окружили Инга и её подружки. По одной словно стекались все к моей раковине, пока я не оказалась в кольце.

Что это значит? Они и раньше меня не любили, а теперь и вовсе что-то задумали…

Я очень волновалась, но старалась не показывать своих эмоций. Закрутила кран и повернулась к ним. Пять пар глаз смотрели на меня — недобро смотрели.

— В чём дело? — спросила я. — Мне нужно высушить руки.

— С нами поговоришь — и высушишь, — сказала Инга.

Она стояла в самом центре напротив меня.

— О чём?

— Угадай. Ты же умная.

— О Питерском?

— Пятёрочка тебе, Романова, — подняла брови Инга. — Именно о нём. Живёте вместе, да?

— Не вместе, — поправила я её. — В одном доме. Его отец взял надо мной попечительство.

— Так вы встречаетесь или нет?

— Странная связь, — пожала я плечами. — У меня уж скорее отношения с его отцом — юридические — чем с самим Ромой.