Девочка, я о тебе мечтаю

Я украдкой поглядывала на него. Мог ли он услышать нас с Поповым? По лицу нельзя сказать, обычное хмурое выражение — как и всегда.

Когда мы оказались дома, парень сразу же закрылся в своей берлоге.

— Рома что — и обедать не будет? — спросила меня Наташа, накрывая на стол, очевидно, для нас двоих.

— Не знаю… — пожала я плечами. — Он ничего не говорил мне.

— А ты можешь его позвать?

— Я? Могу, — сказала я и встала из-за стола. — Сейчас.

Поднялась на второй этаж и остановилась у его двери. Сердце колотилось как бешеное, я никак не решалась постучать в неё.

Но не могла же я стоять тут до утра! Собралась с силами, протянула руку и негромко постучала.

— Что? — рыкнул Рома через закрытую дверь так, что я подпрыгнула.

— Ром, ты обедать идёшь? — задала вопрос я. — Наташа спрашивает.

— Уйди, старуха! Я в печали.

— Понятно… — пробурчала я себе под нос и пошла обратно.

Аппетит и у меня пропал тоже, но обижать Наташу не хотелось — она так много заботилась обо мне. Пришлось сесть за стол и даже взять ложку в руки.

— Чего он? — спросила она меня. — Не идёт?

— Нет, — ответила я.

— Понятно, — вздохнула Наташа, и мы принялись есть вдвоём.

Осилила лишь полпорции, хоть и было вкусно.

— Спасибо большое, — улыбнулась я ей. — Мне очень понравилось. Куда убрать можно?

— Да не за что, — ответила жена отца Ромы. — Оставь, я уберу.

— Да зачем? Что я — тарелку не помою за собой? Помогу вам.

— Ну, иди в кухню. Там раковина, как у всех.

Я встала из-за стола снова, теперь уже с целью унести свою посуду, но остановилась.

— Кстати, о кухне… А можно на ужин что-нибудь приготовить?

— А ты умеешь готовить?

— Да. И мне хочется помочь, поблагодарить за заботу и за то, что приняли… Да и отвлекает от грустных мыслей.

— А что готовить?

— Можно домашние пельмени и пирожки сладкие.

— Хорошая идея. Я тебе помогу, а ты меня научишь, как их лепить, идет?

— Договорились!

— Катя… А что у Ромы случилось сегодня? — посмотрела она на меня внимательно.

— Ничего вроде бы, — повела я плечом. Если он, конечно, не услышал всё, что я говорила о нём Попову… Половину из этого я не думала на самом деле, а за вторую половину — он виноват сам.

Какое-то у меня предчувствие появилось по поводу сказанного мной. А ещё я ощущала чувство стыда и вины. Наверное, стоило просто свернуть этот разговор с Поповым, он только рад был Рому уесть, но я почему-то растерялась. — Ну, полы заставили помыть, и всё.

— Может, двойку ему поставили?

— Нет.

— А что тогда с ним?

— Понятия не имею.