Да эта семейка еще и объест меня легко, и глазом моргнуть не успею.
Что ж, теперь мне тут точно нечего делать.
Я мыла чашку из-под кофе и собиралась уходить, краем уха слушая довольно занятный диалог.
— Ты нарезал на бутеров, зай? — сюсюкала с ним Дина, а я мечтала, чтобы меня не вырвало в только что вымытую чашку. А хотелось.
— Да, все для тебя этим утром, Солнышко, — ответил Архип в том же стиле, и я поняла, что если не уйду отсюда прямо сейчас, то все же сделаю свое черное дело — бякушку прямо посреди их замечательной кухни…
— Ой, спасибо! — уселась она к нему на колени.
Бессовестные они, конечно… Но это уже не мои проблемы, и не мне Динку воспитывать — уже поздно. — Ты такой классный!
— Я могу каждое утро организовывать тебе бутерброды, — сказал он и уставился на меня. — Это совсем не трудно.
Он надеется, что я стану каждое утро стругать для Динки бутерброды?
Ну уж нет.
Я лишь негромко хмыкнула и пошла к выходу.
— Ну-ка, постой, — остановил меня Архип, перегородив мне путь…ногой, которую кроссовком поставил прямо на дверной косяк, чтобы выйти я не могла.
Обескураженно уставилась на него.
— Убери объедки, — кивнул он на тарелку с моим надкусанным хлебом с колбасой.
37
АРХИПМне нравилось за ней наблюдать. Нравилось, что она злилась — в ее глазах появлялся такой дерзкий огонь, что казалось, она сейчас одним взглядом нас обоих сожжет. Но Крис знает, что это ее объедки, а оттого еще смешнее за этим наблюдать.
— Ты взял мои бутерброды, — ответила она мне. — И съел их. Вот и объедки доедай!
И она перелезла через мою ногу и ускакала в неизвестном направлении.
Я бы, конечно, в иной ситуации так просто удрать ей не дал, но при Динке же не побегу за ней?
— Зараза, — буркнул я.
— Да вообще овца! — возмутилась Дина. — Она вообще охамела так разговаривать? Прислуживает тебе — и правильно. Жрет наши с папой харчи. Пусть хоть отрабатывает их. Надо бы ее тоже погонять… Пусть погладить и перестирает мои платья.
Я глянул на Динку более внимательно. А она злая, оказывается. Пока мы общались в общем кругу таких же обеспеченных детей как она и я, она общалась с ними на равных, и никакого ярко выраженного неуважения я не замечал.
А теперь она так высокомерно говорит о Кристине только потому что она родилась в бедной семье.
Впрочем, я и сам так делаю. Словно увидел себя со стороны — в Дине.
Ну, а с другой стороны — какое еще отношение заслуживает эта девчонка, которая в этом доме явно не ко двору? Не реверансов же… Мы ее в нашу жизнь точно не звали.
