Мне кажется, ему тоже тяжело смотреть на меня и не иметь возможности подойти. Да и в нашем доме все еще шел траур по моей матери. И хоть он был только для меня и Владимира, который почти каждый вечер закрывался один в кабинете, но он был, и устраивать праздники и принимать гостей в такой период времени некрасиво. А отца Дины всегда волновало, что скажет общество. Даже сама Дина от него этого переняла: несмотря на нашу вражду по понятным нам обоим причинам, она старалась меня не поддевать, пока в доме стоит траур. Все же нечто человеческое в ней было, но настолько мало, что диву давалась, как вообще можно быть такой и быть при этом счастливой.
Точно не могу сказать, до конца ли она счастлива, мне кажется, людям всегда что-нибудь не хватает. Но у нее были деньги на любые развлечения и покупки, у нее был отец, который всегда стоял за нее горой, и у нее был он.
Мой Архип. Он был теперь у нее. Возможно, Ветров смирится с этим, так же как и я, позже, и они поженятся, у них все будет хорошо. А я как-нибудь переживу.
И не такое переживала уже по милости Динки…
В сети я ему отвечаю редко. Не хочу, чтобы привыкал ко мне. Ведь нельзя нам, никак нельзя. Это все иллюзия счастья, те редкие минуты, когда нам удавалось перекинуться парой слов или посмотреть в глаза друг другу. Я стараюсь держать дистанцию и приучать его к разлуке. Все равно ведь придется…
Уже все наши жаркие поцелуи в моей спальне втайне от всех казались сном. Как будто и не было ничего. Архип стал таким далеким…
Однако траур вечно быть в нашем доме не мог, и день рождения Дины решено было не переносить ни в какое кафе: просто потому что все заведения работают до одиннадцати, а молодым хотелось погулять на широкую ногу.
Что ж… Я не обиделась.
Жизнь продолжается. Мир не стоит на месте, несмотря на то, что в моем случае стал абсолютно серым.
Я ходила на занятия как робот, выполняла задания как робот, почти все время молчала и витала в своих мыслях. Катя, что стала теперь моей бессменной соседкой по парте, поддерживала меня тоже в основном молчаливо и не лезла ко мне в душу.
Хотя стоит признать, она тоже была одной из тех, кто подставил мне плечо после смерти мамы. Она навещала меня почти каждый день и не обижалась если я начинала плакать и просила ее уйти — она все понимала, как никто другой. Катя сама потеряла самого близкого человека на свете — бабушку, и чуть не загремела в детский дом. Ее спас Ромка, тот, который якобы ненавидел ее, а потом уговорил своего отца взять опеку над одноклассницей.
