Оставалось лишь надеяться, что кому-то из других учителей-предметников не придет в голову заставлять нас подтягивать друг друга в парном танце до конца учебного года…
* * *На следующем уроке мы действительно попытались поменять соседей по парте, но как назло учеников в классе было четное количество, и сесть просто не к кому было — места заняты."
"Точнее, я пришла в класс литературы и русского языка первее Ветрова и спокойно заняла свое привычное место. А если он хочет сесть где-то еще, то пусть сам договаривается с одноклассниками, ну или найдет себе где-то еще одну парту.
Впрочем, он настолько не выносит меня, что я бы не удивилась, если бы он вошел в класс с новой партой подмышкой…
Но другой парты Архип не раздобыл, а потому просто решил уговорить Питерского отдать Катю мне, а он бы сел с другом. Но в вопросах Романовой Питерский слишком ревнив и бы не готов уступить никому свою обожаемую Рыжую, даже мне.
Уговаривать кого-то другого пересесть времени не осталось — прозвенел звонок.
С прискорбным видом на лице Ветров сел на единственное свободное место — со мной.
— Ты прямо бумеранг, — хмыкнула я. — Все время возвращаешься.
— А ты прямо как проклятие, — парировал он. — От тебя невозможно избавиться.
До конца дня наше общение так и происходило в подобном русле, я даже начала к этому вполне привыкать. Мне нравилось списывать у него алгебру, а он у меня скатывал химию и русский язык. Довольно выгодное взаимосотрудничество. Даже жаль, что Ветров такой придурок…
И что его будущее уже предрешено.
В нем нет места мне…
Таким людям, как я, не его круга, без манкер с пеленок и с лучшим образованием, никогда нет места в жизни таких, как он.
Конечно, Дина ему подходит куда больше, и рано или поздно ни помирятся, поженятся после школы, а их отцы наконец объединят капиталы.
А над такими, как я, они лишь насмехаются.
Мне стоит об этом помнить, пока я окончательно не поплыла от запаха его туалетной воды и тепла, которое я ощущала, ведь он сидел так близко ко мне.
Сладкая пытка. Соблазн. Так и хочется просто наслаждаться его обществом и падать в этом омут с головой все глубже.
Но нет, нельзя. Иначе сердце глупой, не представляющей никакой ценности для Архипа и его окружения, Кристины будет разбито в дребезги.
Я буду той самой Русалочкой, что полюбила не того, отдала всю себя не тому, и от боли и предательства превратилась в морскую пену.
Или не буду. Если смогу взять себя в руки.
