— Ты че, дрянь? — ухватил он меня за хвост из волос и притянул за голову к себе ближе. — Вообще озверела?
Он выругался. Я испугалась и беспомощно хватала ртом воздух, не понимая, что делать. Никогда насилия ко мне не применяли…
— А ну пошел нафиг отсюда! — раздался громкий голос Романа, а затем последовал звук глухого удара куда-то в живот Макса.
Он разжал пальцы и выпустил мои волосы. Я тут же отбежала от него дальше к испуганной Кате, которую загораживал собой огромный Питерский.
Макс на время согнулся и закашлялся, а потом выпрямился и, снова выругавшись, кинулся на Питерского, парни сцепились.
Насилу их разняли мы с Катей и подоспевшая охрана. Парни прилично разбили друг другу лица… Нас всех вывели на улицу и велели больше сюда не приходить.
Питерский так и продолжал загораживать нас собой и кучковать позади себя, словно мы его цыплята. Макс кинул на меня злой взгляд, утер кровь с носа, и бросил мне.
— Ты пожалеешь об этом, овца.
32
Домой меня Катя и Роман не отпустили.
Мы поехали к Кате на квартиру, куда вызвали и Архипа. Как бы я не протестовала, но Питерский был непреклонен — он считал, что Архип должен быть в курсе.
Архип прилетел быстрее ветра и зашел в квартиру чернее тучи. Видимо, Роман уже посвятил его по телефону о том, что случилось в кинотеатре.
Ветров сразу же подошел ко мне, а я боялась посмотреть ему в глаза, словно бы я одна была виновата во всей этой ситуации, хотя моей вины тут как раз ни капли нет. Но перед Ромкой было жутко неудобно — ему пришлось драться и рисковать собой из-за этого придурка Макса!
Рома и Катя тактично удалились на кухню ставить чайник и промывать боевые раны Питерского.
Он поднял мой подбородок и заставил посмотреть в его синие глаза, полные беспокойства.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — ответила я и сама услышала и страх, и тревогу в собственном голосе.
Кому я вру… Конечно же, все плохо. Так плохо, что я уже начинаю всерьез опасаться, выдержу ли я все это.
То, что Архип сейчас со мной, пусть и временно, я помнила об этом, придало сил. Немного стало легче и я доверчивым котенком прижалась к нему.
Он не оттолкнул, в ответ бережно обнял меня.
— Я не знаю, что делать, — высказала я то, что на душе.
Я была рада, что Архип ничего не спрашивал и не ревновал. Он как будто бы все понимал. Однако я ощущала, как он напряжен и зол. Ревность все же была, просто он не выливал ее на мою голову.
