— Хотя и за это время могли набедокурить, но тогда я бы не думал так откровенно на тебя. Но ты же смолчала.
— Это Макс взял, — подняла я голову. Рискнула сказать. Мне все равно терять уже нечего.
— Чего ты сказала? — нахмурился его отец. Конечно, слушать такое о любимом сыночке ему вовсе не было приятно.
— Макс взял.
— Ты офигела? — спросил он прямо. — Доказательства какие? По всем следам это сделала ты.
— Он нашел мой ключ. И отдал мне. До этого он мог в теории снять деньги из кассы.
— Зачем?
— Спросите это у него.
Михаил нахмурился еще больше. Мне стало очевидно, что думать на сына ему не хочется. Проще обвинить меня и заставить платить. Не знаю даже, на что я рассчитывала? Что он позволит очернить своего сына? Глупо, наверное, ждать в этой ситуации справедливости к себе. Макс все сделал очень грамотно. Подстава просто блестящая…
— Значит так, — заговорил он снова, приняв решение. — Улик против Макса нет. Деньги списаны твоим ключом. Алиби у тебя нет, и потому — извини, но тебе придется все вернуть до копейки.
Как ты это будешь делать?
— Я… — подняла я на него заплаканное лицо. Я проиграла… — У меня есть некоторая сумма дома. Я принесу.
— Сколько?
— Девяносто тысяч.
— Ну, хоть что-то, — постучал ногтями по столу Михаил. — Ладно, пока без полиции обойдемся. Езжай за деньгами, принеси то, что есть. Тряси родителей, делай, что хочешь, хоть собой торгуй, но вся сумма должны быть у меня уже через неделю, иначе я тебя закрою на нарах, и не посмотрит никто, что ты еще несовершеннолетняя.
Поняла?
— Поняла, — отозвалась я убитым голосом. Сплошная безысходность.
— Иди домой, — посмотрел на меня Михаил. — Неси деньги. Про Макса чтобы трепать мне не смела эту чушь! Это тоже понятно?
— Да…
— Тогда вали отсюда, — окинул он меня таким взглядом, словно я мерзость какая-то. — И да — ты уволена, естественно.
На негнущихся ногах я вышла из кабинета руководителя заведения и направилась к бару. Там был Вадим. Он видел, что Макс не отдавал мне ключ, который я искала под стульями прямо при нем.
Может быть, он сможет мне помочь?
— Вадим, я хочу с тобой поговорить, — обратилась я к нему, отвлекая от работы.
Тот окинул меня взглядом, увидел, что я плачу, и отложил стаканы в сторону.
— Ты чего? Случилось что-то?
— Да, — кивнула я. — Меня уволили и обвиняют в краже всей кассы.
— Ёлки, — так и сел на свой стул бармен. — А ты не брала?
— Нет, конечно, — покачала я головой. — Я дорожила этой работой и копила на свое будущее… Мне это ни к чему.
