Девочка-яд

Встал и прошел в ванную комнату. Умывался долго, а потом решил, что я еще только раз попытаю счастье. Последний. А там пусть сама решает. Но портить ей жизнь своим преследованием я, наверное, уже не имею права.

Старый дедовский способ. Лист бумаги и конверт, на который скоро будут наклеены почтовые марки. Но, если она меня не хочет слушать, то может хотя бы прочитает.

Неделю я мучил бумагу, марал ее безуспешно снова и снова. Перечитывал и матерился в голос. Боже, какую пургу я ей гнал! Мама, страхи, детские обиды.

Короче, косо-криво, но я это письмо домучил. Прощенья больше не просил – такое прощать не стоит. Понять меня тоже взывать не стал – ни к чему вникать в мои глупости. А вот еще один шанс хотел выторговать. Или хотя бы уломать ее на простое общение – уже хлеб.

Пробежался последний раз по буквам, сложил бумагу, вложил в конверт и запечатал его. Завтра решил отправить. А потом только ждать. Сколько там бумажные письма до Китая идут? Наверное, не быстро, но это ничего.

Так и поступил.

А в субботу, шестнадцатого апреля я, сразу после пар, двинул в зал, чтобы скинуть напряжение и от души поколошматить грушу. Никто из ребят мне компанию составить не захотел. Суббота же. Громов с Малиновской уползли в любовное гнездо. Гордеев по плану должен был тянуть смену в клубе. А Ветрову составлять компанию я тупо не хотел. Опять одно, да потому – клуб, выпивка, девки.

– Ян, ну так не серьезно. Ты посмотри в кого ты превратился. Зеркальце дать посмотреть, м? – с жалостью взирал на меня Рома.

– И в кого? – без особого к тому интереса спросил я.

– Да я даже слов найти не могу, чтобы описать это безобразие! Вот я, если бы по телке так завис, то пострадал бы часок, ну, максимум, два, а потом пошел бы искать новую звезду пленительного счастья.

– Яся не телка, – выдал я и в упор посмотрел на друга.

Глаза в глаза и Ветров наконец-то кивает мне, а потом хлопает по плечу и, ухмыляясь, предлагает:

– Ну хочешь я приеду к тебе в гости с Джеком на пару, и мы засядем на твоем расчудесном балконе, а? Ты будешь плакаться мне в жилетку, а я, как настоящий друг, буду подтирать тебе сопли-слюни и гладить по голове.

– Иди в задницу, – огрызнулся я и против воли улыбнулся.

– Зря отказываешься, Аверин, – и ржет как бабуин, а я только машу ему на прощание, сажусь и завожу мотор своей Бэхи, чтобы отправится прямиком в зал.