Девочка-яд

– Возьмешь! – рычит Игорь и подходит ближе, но я только упорно молчу и прячу руки в карманах куртки."

"– Убери свой куст от нее, Игореша, а то я тебе его в задницу вместо вазочки воткну, – от этого голоса мне становится легче, и я выдыхаю свое напряжение. Евсеев, Слава Богу ты пришел!

Между парнями тут же развязывается перебранка, конкретная такая, с угрозами и петушиным выпячиванием груди вперед. Кирилл кидает мне ключи и приказывает идти в машину. Моисеев пытается меня задержать, но я сурово смотрю на него и качаю головой:

– Заору! – и моя угроза попадает точно в цель.

Бегу к машине и прячусь внутрь, зябко потирая руки и опасливо поглядывая на все еще ссорящихся ребят. Слышу, как они уже перешли на личности. Занавес закрылся только после того, как Львов гадливо сплюнул на землю, кинул на меня неприязненных взгляд и громко прокричал мне неприличное слово на букву «ш».

Что-ж, отвалил и ладушки.

Евсеев садится в салон своей Ауди весь на взводе, нервно поправляет куртку и снимает шапку, а потом рычит, как огнедышащий дракон:

– Чем ты их так приманиваешь к себе? Ну ведь один лучше другого, Ярка! И вон опять Лексус белый стоит, ща снова за нами до самого поселка ехать будет.

Оглянулась и замерла. Точно, опять та же машина. У меня даже мурашки по коже побежали. И не рассмотреть кто там внутри – тонированная в хлам.

– Думаешь, маньяк какой? – осторожно интересуюсь я.

– Думаю, да! На тебя только такие внимание и обращают. Один Захарченко из твоей группы чего стоит. Мне от его стихов в твою честь до сих пор дурно.

– Нормальные стихи, – бурчу я, хотя губы сами собой растягиваются в улыбке. А потом против воли начинаю трястись от смеха, вспоминая что именно писал мне одногруппник. Евсеев услужливо напомнил:

– Скажу тебе, не промолчу. Я быть с тобой всегда хочу. Хочу любить, хочу страдать, хочу ночами обнимать.

– Он очень хороший мальчик. Перестань, – прикрыла я ланью глаза, пытаясь успокоиться.

– Благо, что хоть от Аверина отбилась, – кивнул друг и вырулил с парковки.

Смех тут же, от упоминания его фамилии, застрял в глотке. Отбилась, но стало ли мне легче дышать после этого? Ни капельки, до сих пор корю себя и жалею. А еще трясусь от страха, что он снова ворвется в мою жизнь, чтобы взять реванш. Но дни идут, а его все нет. Иногда я слышу, как дядя Паша, что-то обсуждает с мамой про него, но стараюсь не вникать. Хотя каждый раз замираю, при упоминании его имени, но потом прихожу в себя и несусь прочь.