Девочка Эмина

— Попытаешься уйти, и повторишь историю своей матери, — выплевываю я, — к кончине Анархиста Эмин как раз обретет охрененный кусок влияния, и ты не посмеешь сказать ему «нет».

— Эмин не станет Анархистом, — качает она головой, отшатываясь от меня.

Но в ее глазах сомнение.

Я на правильном пути.

— Станет, — усмехаюсь победно, — он будет хуже Анархиста.

— Нет, нет… Эмин не такой!

Диана отшатывается, упираясь в мой байк. Я подхожу ближе. Наступаю. Давлю информацией.

— Он хуже. Ты поймешь это, когда не сможешь его остановить.

Когда за малейшую провинность он поднимет на тебя руку… ведь пощечины ты уже получала, не так ли?

Диана вздрагивает. Вспоминает.

Твою мать, а я ведь не ошибся, не промахнулся. Она уже получала от Эмина.

Я оказался прав.

— Если он выиграет эту войну и вернет тебя, он свергнет Анархиста. Он уже готов занять его место. Ему осталось получить тебя. И вот тогда, — делаю паузу, — ты захочешь от него уйти. И вот тогда ты повторишь судьбу своей матери.

А теперь я протягиваю ей телефон.

Эмин готов — он взбешен, я постарался. Он сорвется на Диане, не сдержит свои эмоции. И благодаря его эмоциям мои слова Диане возымеют двойной эффект для и без того расшатанной, хрупкой нервной системы.

— Возьми телефон. Позвони ему. Скажи, что больше ты не хочешь быть с ним. А Басмановы защитят тебя и никогда не обидят, — вкрадчиво добиваю я шепотом.

Глава 38

Давид

Диана послушно берет телефон в руки. Отлично, приманка есть. Только сделает ли она, как я сказал?

— Умница.

Только сперва выйдем с парковки. Садись, — киваю ей на байк.

Похоже, что совсем не вдохновленная предстоящим путешествием, Диана неуклюже пытается залезть на байк. Выходит у нее чертовски хреново. И ждать уже нет сил — от нервов больше хочется курить."

"— Давай помогу, что ли… Почему шлем не надела? — нахмурился я.

— Машины мне как-то ближе, — бросает она с раздражением, — и не нужно мне помогать!

Она выставляет перед собой тонкую руку и с трудом все же оседлает сидение. Успеваю заметить на ее пальце изящное кольцо.

«Тоже от Эмина?», — с раздражением думаю я.

Что ж, узнаю позже.

— Я сама… — бормочет она, повторяя это как мантру.

— Спрячь волосы… сама, — цежу я недовольно, — ветер сделает из них веник.

Самостоятельная какая.

Ладно, справимся и с ее самостоятельностью.

— И еще кое-что, красивая, — торможу я процесс, занимая переднее место.

— Что?

Мы встречаемся глазами. Только их и видно из-под шлема. Голубые у нее глаза, красивые.