Девочка Эмина

Если и уйду однажды, если… то всю жизнь одна буду. Буду одна, слышишь? Клянусь. Так в разы безопаснее.

— Умоляю… оставь его! — кричала я, срывая голос напрочь.

Эмин забыл обо мне, но я все видела. От этих видов у меня темнело в глазах, сбивался пульс и тошнило. Его руки расколоченные видела, его губы кривые — в ухмылке дикой — тоже видела. В глазах все отпечаталось и распечаталось, сохранилось навеки.

Каждый его удар словно по мне бил. Морально. Я хотела спрыгнуть со стола и убежать, но внизу — их тела склонились, а мои ноги в багровых каплях совсем ватными стали.

"Я зажмурилась, не сдерживая крик. В этот раз до жжения в легких орала. Я кричала, не замечая ничего вокруг. Это помогало не сойти с ума. Не чокнуться в край. Воздух сгущался, атмосфера становилась плотной. Я больше не терпела.

Его приближение напугало меня.

Я сразу почувствовала, что это он. По запаху, по силе… по грубости.

Грязными руками Эмин схватил меня за талию и взвалил на себя. Как собственность, как вещь взвалил. Сердце ухнуло вниз вместе с безвольным телом.

Раздался треск ткани. Платье окончательно разорвано. Горячие липкие пальцы впились в мои бедра, перехватывая меня на пути. Я схватилась за его влажную шею, тяжело дыша. Он весь был в поту и грязи. Спазмы душили горло, в глазах стоял Смертник.

Все Смертники так и заканчивают.

Нет, Диана. Не утешай себя. Не оправдывай Эмина.

Лопатки прожгла боль. Не знаю, сильная или нет. Я принимаю ее как факт, на деле — давно ее не чувствую. Еще с первой встречи с ним.

Эмин поставил меня на ноги и прижал к стене. Холодные глаза жадно ощупывали мое тело, попутно он выуживал из брюк телефон. Телефон теперь тоже не чист. Как и я. Вся в багровых отпечатках и следах, я дрожала в звериных тисках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты его убил? Убил, да? — захныкала я.

Голос мой давно хрипел. За месяц на воле я забыла, что такое страх.

Он мне напомнил. Мой кошмар и мое безумие. Он нашел свою женщину, а до этого познал настоящее безумие. Он угрожал мне этим безумием еще на Батальонной. Говорил, что с ума сойдет, если меня потеряет.

Потерял. Сошел.

— Лучше бы он тебя трахнул?

Я затихла. А Эмин резко замолчал, словно боялся издать какой-либо звук. Словно себя боялся.