Девочка Эмина

Как он поступит, если мама решит оставить ребёнка? Какие у него планы на мою родную кровь? Почему его глаза сейчас такие пустые и безумные?

Боже…

Я слила воду из кастрюли и размешала лапшу вместе с расплавленным сыром и готовыми помидорами. Еще чуть поперчила и подала к столу.

— Иди ко мне, Диана.

Эмин давно смотрел на меня. Его руки моментально утянули меня к себе.

— Все будет хорошо, Эмин. Мы справимся.

Мне тяжело дались эти слова.

Но мама советовала говорить с Эмином. Быть ближе. Делать вид, что нас любовь связала, а не жестокость.

— Я вышел на Расторгуева.

— Кто это? — с интересом спросила я.

— Человек, с которым отец вместе поднимался. Если кто и способен уничтожить Анархиста, то это он. Но их слишком многое связывает, чтобы пойти против отца. Я долго ждал, и вчера он вышел на контакт.

Эмин погладил меня по волосам и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Расторгуев хочет увидеть дочь Анархиста. Если ты будешь со мной, он встанет на мою сторону. И мы вместе уничтожим Анархиста. Сделай это завтра, маленькая.

— Я все сделаю, Эмин. Что от меня требуется? — подобралась я.

— Притворись, что любишь меня.

Глава 61

Всю ночь я прокручивала слова Эмина в своей голове.

Вечером ему было плохо. Он сел за стол, сухо прожевал пищу и ушел к себе в кабинет. Новость о маме сильно ударила по нему. Я испугалась, что Эмин снова начнет крушить мебель и себя заодно, но в квартире было тихо.

Я помыла посуду и отправилась в нашу спальню.

В нашу… так непривычно это звучало.

На одной из полок я заметила фотоальбом.

На первой фотографии была изображена семья. Булат обнимал Анну за плечи и улыбался. Его улыбка была мягкой — мне такую увидеть уже не довелось. И мама казалась здесь счастливой. И маленький Эмин.

Ему здесь около десяти. Чуть меньше. Уже достаточно взрослый и высокий, но взгляд у него здесь совершенно другой. Я такой взгляд тоже не застала.

— Что ты делаешь? — прозвучало за спиной."

"Я поставила фотоальбом на место. Раньше его здесь не было, альбом появился после Москвы.

— Я смотрела на маму. На снимках она счастливая, — я повернулась.

— Это длилось недолго, — огорчил муж.

Эмин подошел ближе и положил руки мне на плечи. Тяжелые руки, под ними хотелось согнуться в три погибели.

— Что послужило катализатором? — осторожно спросила я.

На скулах Эмина заиграли желваки. Вспоминать об этом ему было явно неприятно, но я должна знать.