Девочка Эмина

Со мной никогда такого не было.

Только разум не отключается, и я все пытаюсь вывернуться из его тисков.

Эмин хватает меня за бедра и поднимает своими сильными руками. Я вскрикиваю, а он сажает меня на подоконник. Резко, грубо. Раздвигая ноги и пристраиваясь между нами.

— Пожалуйста, Эмин! — уворачиваюсь от его жадных поцелуев.

— Я буду нежным. Доверься мне, Диана.

Его слова лживы. Он хрипит от возбуждения и больно сжимает попу. Хватает за бедра, притягивая меня к себе. Он не будет нежным. Присваивают себе не нежно, а насильно.

— Я не хочу, Эмин.

Втягиваю в себя воздух как сумасшедшая, когда его рука — горячая, сильная — проникает под кофту и накрывает мою грудь.

— Хочешь. Я чувствую, как сильно ты хочешь.

Барахтаюсь в его объятиях. Вцепляюсь в его руки, чтобы убрать их со своего тела, но все бесполезно.

Меня пугает реакция моего тела.

Но еще больше я боюсь становиться его женщиной. Мама говорила, что это та грань, за которой следует невозвратимое. Это есть принадлежность мужчине, которому ты отдалась.

Мама знает толк в одержимости.

Духовка звонко щелкает. Блюдо готово. Но Эмин и не думает останавливаться, жестоко сминая мои губы своими.

— Ты такой же, как он… Да, Эмин?! Из жестокого мира. Где можно убивать, преследовать, насиловать… — шепчу с надрывом.

Я не надеялась на отступление, но после моих слов Эмин отшатнулся от меня.

Отшатнулся так резко, что я испугалась. Его взгляд пригвоздил меня к месту, и постепенно туман в его глазах уступал прежнему холоду."

"Дрожащими руками я поправляю кофту.

Но только не разум.

— Ты такой же, как он. Ваш главный. Как вы зовете его? Отцом? Богом?

— Заткнись, Диана! — почти утробно.

Эмин сжимает челюсти от злости. И возбуждения.

Обнимаю себя руками. Я боюсь его такого — непредсказуемого, дикого, необузданного. Эмин видит мой страх и злится еще больше.

Но главное, что мне снова удалось избежать его близости.

На этот раз — удалось, и я боюсь, что он был последним.

— Ты отдал за меня свой бизнес. Я понимаю, это большие деньги…

— Я похож на того, кто делится своей собственностью? — Эмин жестоко усмехается, — они нас больше не потревожат. Никогда и никому я не позволял шантажировать себя. Запомни это, Диана.

— Что? Что ты сделал с ними?

Я сцепляю в замок холодные пальцы. Свожу ноги вместе. На подоконнике становится холодно, жар тела постепенно спадает.