Девочка Эмина

По щеке было больнее всего — голова дергалась, волосы натягивались подобно струне. Я уже не чувствовала своей головы, а они сдирали с меня одежду, подобно стервятникам.

— Пожалуйста, не трогайте! — умоляю, чувствуя на голом теле мужские руки.

Меня скручивает от отвращения. Его руки повсюду, другие только смотрят. Я визжу и извиваюсь в его руках, как уж. Носки не дотягиваются до пола.

Ему надоедает играть с моим телом, и тогда он дает знак — другие рвут с меня пижамные штаны. Я теряю голос, в глазах летают искры от боли.

— Долго ты ее лапать будешь? — рычит второй, — скоро менты подъедут, а тут уже очередь. Ее еще грохнуть надо.

Слышу звук пряжки ремня. Я почти теряю сознание и не вижу ровным счетом ничего. Только чувствую его мерзкие руки.

— Подожди, не видишь? Зеленая девка, все по красоте надо. Первый раз-таки.

Они смеются. Мне больно. Противно. Из глаз текут слезы, когда я падаю на пол плашмя. Колени прожигает болью, но это ненадолго.

— Анархист-старший приказал ее хорошенько отыметь, а потом убить.

Меня кидают на постель, обнаженной кожей чувствую холодный металл ноутбука и острый шелк. Я распахиваю глаза. На моем теле ни капли одежды, меня уже ничто не спасет.

Я вскидываю ногу, из последних сил ударяя главаря в грудь. В глазах заискрило от боли, а он даже не сдвинулся с места, только разозлился. За это получаю удар по щеке — такой, что вмиг теряю себя.

И визжать перестаю.

И тела не чувствую, потому что вместо изнасилования получаю удары от обозленного мужчины — один за другим, до гематом, до крови.

— Блядь, ты че творишь?! Как собака на сене! Ну-ка отойди! — кидается второй.

После ударов я уже не чувствую тела. Это и к лучшему. Даже если они начнут свое грязное дело, я уже ничего не почувствую. Лучше умереть, чем быть оскверненной этими троими.

— Тихо! Кто-то идет!

На моих рассеченных от ударов губах появляется улыбка. Истеричная. Словно предсмертная. То кашель с кровью, то улыбка. Да… лучше умереть.

Только знать бы — за что?

— Эмин приехал! Отошли живо!

Мои крики утихли, чтобы в комнате возродились крики моих палачей. В комнату вошел кто-то сильнее. Они его боятся. Его сила придавила меня к кровати, хотя он еще даже не касался меня.

Кто такой этот Эмин?

И следом: а есть ли разница?

— Вам было велено убить ее.

Тяжелый голос. Как металл. Даже тяжелее. Опаснее. Мне не нравится этот голос, он впивается в мое побитое обнаженное тело, как клеймо.