Девочка Юсупова. Долгожданный наследник

— Как ты… как узнал, что я вчера была не одна?

Его взгляд снова темнеет, он стискивает челюсти так, что на его лице ходят желваки, но все же отвечает:

— Увидел по камерам.

— Ты установил в моем доме камеры? — ахаю я. — Чтобы подсматривать за мной?

— Чтобы ты была в безопасности.

— Ну конечно. Еще скажи, что твоя служба безопасности определила Адама, как опасный объект.

— Я сам это определил.

— Не думала, что ты станешь следить за мной.

— Не думал, что ты захочешь потрахаться за моей спиной.

Я проглатываю оскорбление и горько усмехаюсь.

Не хочу снова начинать спор о том, что он не имеет права со мной так разговаривать. Неужели считает своей собственностью? Я ведь клятву верности ему не давала. Не говорила, что буду хранить ему верность! Господи, да ведь нас не связывает ничего кроме ребенка. И то, что он меня хочет — не повод требовать от меня запереться в четырех стенах.

— Ты прав, — говорю, чтобы успокоить его. — Я не должна была.

— Рад, что ты это понимаешь."

"Дамир целует меня в щеку и уходит, я же возвращаюсь к плите и душу в себе рыдания.

Поверить не могу, что Дамир все это серьезно! Что он действительно воспринимает меня своей собственностью. Неужели он не понимает, что я тоже человек, и у меня есть чувства? Или он решил, что после этой ночи я буду принадлежать ему и только ему?

Ставлю перед детьми тарелки с кашей. Стараюсь вести себя естественно. Мою посуду, складываю ее на место и говорю детям, что мы пойдем гулять. Не знаю, где установлены камеры, поэтому из одежды и вещей не беру ничего.

Украдкой достаю документы, кладу их в рюкзак, а затем собираю детей. Надеюсь, что в эту минуту Дамир не смотрит камеры, иначе мне придется объяснить ему, почему я взяла свои документы и детей.

К счастью, за нами никто не наблюдает. По крайней мере, мы беспрепятственно выходим из дома и отходим на приличное расстояние. Уже там я звоню Адаму. Больше мне обратиться не к кому. Он берет трубку со второго раза. Отвечает, как мне кажется, сонно.

— Привет, — говорю, кусая губы. Мне неудобно звонить ему и просить его о помощи после всего, что вчера случилось.

— Привет. Варя, с тобой все в порядке? — тут же спрашивает у меня.

То ли его обеспокоенный голос, то ли то, что я на грани, но из моей груди вырываются всхлипывания. Адам тут же задает кучу вопросов, а я единственное, что могу сказать:

— Мне нужна помощь. Адам, пожалуйста, мне больше не к кому обратиться.

— Где ты? Я приеду в течении получала.