Девочка Юсупова. Долгожданный наследник

Потому что мать, которая легко отдает своего ребенка, не может считаться матерью в принципе.

— Ты бы отдала?

— Разумеется, нет, — фыркнула Наташа. — Но у тебя ведь есть связи. Можно надавить и… ты только представь.

Она мечтательно улыбнулась, вытерла слезы. Дамир удивлялся, как ей так удается плакать и смеяться попеременно."

"— Он ведь взрослый уже. С ним должно быть проще. Он уже разговаривает? И наверняка не будет плакать по ночам, да и… боже, Дамир… это же счастье. Нужно только все оформить юридически, чтобы она…

— Стоп, — произнес он.

— Я разве сказал, что заберу сына у матери?

— Я не вижу другого выхода, — уверенно произнесла Наташа, будто и правда не понимала.

А может так оно и было. Она отрицала другой, более щадящий для ребенка способ. Думала при этом только о себе. Возможно, немного о нем. Но не о ребенке, о котором думал он. Дамир на мгновения представил, какая же из нее будет мать. Может быть и хорошая, но ребенку, которого родит сама. Мачеха же его сыну была не нужна.

— Дамир, это ведь наша мечта, — она подошла к нему, разместилась за спиной и обняла за шею.

Поцеловала в висок и выдохнула на ухо. — Ты только представь. Ты, я… и ребенок. Взрослый, готовый малыш. Я хочу его увидеть! Когда ты нас познакомишь?

Наташа обошла кресло и попыталась сесть ему на руки, но он ее остановил.

Она поняла все сразу же. Расшифровала его взгляд правильно, потому что уже в следующую секунду не сдержалась и залепила ему пощечину. А затем заорала:

— Как ты можешь? Как, Дамир? Мы столько лет прожили, старались, я все для тебя, ребенка хотела родить, а ты… ты просто вышвырнешь меня из дома, как ненужную собачку?

Его глаза потемнели, в груди поднялась злость, которая буквально разрывала его изнутри.

Он едва сдержался, чтобы не ударить в ответ. Нельзя. Как бы сильно не хотелось, но на женщину он руку никогда не поднимет.

Дамир встал, слегка покачнувшись. Сделал к Наташе шаг и одним движением впечатал ее в стенку. Силу рассчитал с трудом, но все же понял, что больно ей не сделал. Физически, по крайней мере.

О моральной стороне он думать не стал.

— Теперь да, Наташа. Ты права, вышвырну на хер, как собачонку, потому что ты совсем границ не видишь. Решила, что можешь с легкостью залепить мне по морде и тебе ничего не будет? Нихрена. Чтобы сегодня же тебя здесь не было.

Он отпустил ее, отпихнул от себя. Отошел на несколько шагов назад. Кожа не щеке жгла, но хуже было внутренне. Они столько лет вместе прожили, а ее настоящую он увидел только сейчас.