Девочка Каина

 — он запнулся на последнем слове, лицо побледнело, глаза полезли на лоб. Он пока еще не знал всего, я не рассказал, сначала нужно было убедиться, потому что это удар, удар ниже пояса. Я знал по себе и теперь тоже самое предстояло пережить Феликсу.

— Ну здравствуй, друг.

Лицо Феликса стало бледным как стенка, он слился с окружающей средой, не моргая всматриваясь в Макса.

Это был странный разговор трех старых друзей. Потерявшихся во времени. Бывших врагов. Людей, которые наворотили дел, каждый по-своему, каждый в отдельности.

Братьев, которые корили себя, ругали или желали все переиначить. Вот только жизнь далеко не карусель, ее не остановишь в нужной точке.

Здесь больше не было обид, была лишь боль. Потери, принятия и прощения.

Умерших не вернуть, ситуации не изменить, но нам выпала уникальная возможность, последний шанс. Восставший из мертвых друг и исправление своих ошибок.

Вот только сможем ли мы им воспользоваться?

41

НАСТЯ

Я медленно сходила с ума, потому что абсолютно не понимала, как привести Руслана в исходное состояние.

После того, как он вернулся со встречи, его словно подменили. Нет, даже до поездки он вел себя уже не так, но после, словно перемкнуло. Мое сердце не могло выдержать это все, я просто не выносила его боль, которая синхронизировалась с моей. Будь моя воля, я бы забрала, сняла с плеч тяжкий груз, но я не знала как.

И от безысходности хотелось кричать."

"Смотрела в эти бездонные глаза, наполненные бесконечной виной, и молча обнимала мощную сгорбленную от дум фигуру, утыкаясь носом в ключицу.

Мы могли стоять так долго, бесконечно долго, пока Руслан сам не отпускал меня, не целовал в лоб и не просил идти спать. Без него. Он же приходил ко мне далеко за полночь с неизменным амбре от выпитого. Наши ночи заканчивались одинаково, он сжимал меня в руках так сильно, словно боялся, что я растворюсь в пространстве. До хриплых и болезненных полустонов.

Эти отчаянные объятия были похожи на алчные глотки свежего воздуха человека, которые чуть не захлебнулся на глубине. Мне приходилось просыпаться ночью, когда он кричал, и водить пальцами по лицу, смывая глубокие морщины, растирая, подчиняя себе, успокаивая.

Стоило положить мне руку на его лицо, как он затихал, цепляясь в конечность мертвой хваткой одержимого. Как будто, не вцепись он в меня сейчас, сорвется в пропасть отчаяния.

Практически каждый день я сталкивалась с этим пустым и отрешенным взглядом, понимая, что ничего не могу сделать, абсолютно ноль, пока он сам не придет к этому.