Девочка Каина

Я настолько погрузилась в свои проблемы и бесконечные подработки, что не замечала то, что происходило у меня под носом.

— Я думал, ты ушла, — голос Антона, раздавшийся со стороны, привел меня в чувство. Парень стоял в дверном проеме, облокотившись плечом на дверной косяк и скрестив руки на груди. На лице ни единого признака того, что он хоть сколько-нибудь сожалел о содеянном.

— Как ты мог, Антон? Почему? И почему именно Алинка? — спросила сдавлено, а внутри все жгло от невыносимой боли. Он ведь вообще не чувствовал за собой ни грамма чувства вины.

— Почему? — усмехнулся и, словно удивляясь моему вопросу, выгнул бровь. — А ты не догадываешься?

— А должна? — сглотнуло ком в горле. Как же противно было видеть мерзковатую ухмылку человека, которого считала самым родным и близким после смерти мамы. — Чего тебе не хватало, Антон? Я ведь все для тебя делала.

— Все? Да ты же достала меня своими проблемами, — подняв руку он указал на горло и добавил, повысив голос. — Вот здесь у меня уже сидишь. Ты посмотри, в кого ты превратилась, тебе двадцати нет, а выглядишь на все тридцать.

Вся в делах, вся в проблемах. Мне нормальная баба нужна, понимаешь, нормальная. С тобой же даже на людях показаться стыдно, да и в постели ты так себе.

— А с Алинкой, значит, не стыдно? И в постели она не так себе? — прошептала, вроде тихо, но он услышал. Горячие слезы ручьем потекли из глаз, заливая любимую рубашку. Каждое слово Антона било наотмашь, проникало в самое сердце. Да, в последнее время у меня не было времени следить за собой, как-то не до того было, мне Мишку из детдома забрать нужно, а деньги себя сами не заработают.

 — Что ж ты тогда бегал за мной столько? Цветы носил, в комплементах рассыпался? — припомнила ему те пару месяцев, что он таскался за мной щенком.

— Так тогда с тобой интересно было: красивая, живая. А потом превратилась в черт знает кого. Мне скучно с тобой, понимаешь, душишь меня своими проблемами бесконечными. И брат этот твой, Миша то, Миша се. Да Алинка — глоток свежего воздуха.

Последние его слова подействовали на меня лучше ушата с ледяной водой. Все вдруг встало на свои места, у меня словно глаза открылись.

— Проблемы говоришь? — усмехнулась, стерев слезы. Даже плакать уже не хотелось. Да и над чем плакать? Над куском говна, называющим себя мужчиной?

Господи, да как можно было быть такой дурой. Перевела взгляд на несостоявшегося женишка. А он ведь даже пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то помочь мне решить проблемы.