Девочка. Книга третья

""Отпусти их"", — говорила я каждый раз, как только мысли накатывали новой волной, и мне даже казалось, что у меня получается — после встречи с Мартой я вновь вошла в повседневное русло.

Вчера был День Рождения мужчины, Ребром которого я все еще была. Вернее, всегда оставалась. Он прошел как-то тихо, на удивление спокойно. Но на сердце было тревожно. Я не любила такую тишину — она напоминала затишье перед бурей.

И буря пришла вечером следующего дня. День не предвещал никаких сюрпризов, он начинался как обычно.

Серое осеннее утро. Чашка горячего кофе с корицей. Тигр на подоконнике. Теплый плащ и зонтик."

"На работе меня ждало много работы, рутина, но я не жаловалась — так я отвлекалась от грустных мыслей. Раньше, до приезда Марты, просмотр сиэтлской светской хроники для меня всегда был болезненным. Каждый раз, открывая ту или иную статью о благотворительных или светских мероприятиях в Сиэтле и Нью-Йорке, где участвовала наша галерея, я с замиранием сердца боялась увидеть там Барретта с сестрами Романофф.

Но на мое счастье мне на глаза не попадалось ни одного совместного снимка Барретта с кем бы то ни было. После приезда Марты моя паранойя усилилась в разы по понятной причине, и просмотр светской хроники превратился для меня в процесс обезвреживания минного поля. Я осознавала, что Барретт никогда не был монахом, и у него могли быть женщины, но отсутствие совместных фото, которые послужили бы официальном подтверждением того, что он не один, успокаивало и без того рваное сердце.

Прокрутив до конца статью о благотворительном аукционе, прошедшем в Лос-Анджелесе, где участвовали и наши картины, я обнаружила несколько баннеров со следующими новостями подобной тематики и, не задумываясь, продолжила исследования калифорнийской светской хроники — можно было вычитать что-нибудь полезное для нашей галереи.

Второго ноября в Лос-Анджелесе состоялся благотворительный вечер в пользу международного Красного Креста. И далее шли фотографии участников и гостей мероприятия с подписями.

Все произошло неожиданно — как выстрел в упор. На фото стояли Барретт и Марта.

Ричард совсем не изменился. Может, только его лицо было слегка уставшим — он всегда много работал. Но Марта…

Нет, в ее взгляде не прослеживалось торжество соперницы или королевы. Напротив. Марту было не узнать. В ее взгляде я не уловила и остатка от той прежней амбициозной женщины. Казалось, что попав в биополе Барретта, она полностью сменила лицо.