— Нет, продолжайте гулять с Досом, а мне нужно срочно поработать. Я освобожусь минут через двадцать и отвезу тебя домой.
Когда мы с Дэнни нагулялись вдоволь, я посмотрела на часы — Макс немного задерживался, и я решила вернуться с Немцем в лофт, в сумке лежали запасные ключи, которые нужно было вернуть.
— Мы пришли, — предупредила я, но никто не ответил.
Вытерев лапы псу, я завернула за угол просторного лофта, где располагалась зона кабинета, и даже на минуту замерла, увидев открывшуюся картину.
Если раньше, до отъезда Макса, там стоял лишь один стол и пара небольших мониторов, то теперь здесь все изменилось — оно стало полноправным пространством Хакера, как когда-то на базе, с массивным столом и несколькими большими экранами.
Я настолько прониклась энергетикой этого цифрового пространства, что так и продолжала стоять, опасаясь нарушить картину — Хакер за работой. Он сидел в застывшей позе, надев наушники и положив руки на подлокотники. В комнате было темно, и лишь работающие мониторы бросали свет на Макса в его космическом кресле.
Казалось, что излучение, шедшее от экранов, сейчас не просто освещало фигуру Хакера, а выхватывало из темноты его мир, и я стала невольным свидетелем еще одной, основной ипостаси Макса — мне позволили увидеть его суть, его предназначение. Его лицо, видное мне в профиль, было сосредоточенным и отстраненным, а взгляд был сконцентрирован на мерцающем экране. Сейчас он был полностью погружен в свой мир чисел и символов, считывая информацию с мониторов. Внезапно он наклонился над столом и, используя две клавиатуры, начал быстро печатать, не отрывая взгляда от экранов.
Иногда он останавливался, проверял стоящий рядом ноутбук — вводил туда данные, и возобновлял работу на основных компах. Он, как искусный дирижер, умело и виртуозно управлял своими музыкантами, ведя сложный концерт. Он находился в своей стихии, заставляя оркестр исполнять сложные музыкальные пассажи созданного им произведения. Иногда он откидывался на спинку космического кресла и зависал без движения, в очередной раз позволяя числам и символам рассказать ему что-то интересное, словно разрешая своим музыкантам воплотить в реальность фрагмент сложной компьютерной композиции, написанной самим Максом.
Вот соло хрустального синтезатора, переливы которого по своей чистоте походили на безукоризненную огранку бриллианта, бросавшего мерцающий свет на сосредоточенное лицо Макса; а здесь вступили в игру мягкие басы, задававшие правильный динамичный ритм всего сюжета.
