Девочка. Книга третья

— Вы непременно должны сходить в ""GR House"", в ресторане ""Мэрил"" подают восхитительное бордо.

— Мы были в клубе вчера, — ответил за меня Макс, я улыбнулась, но про себя добавила ""и бордо в ресторане мы не пили, потому что там скучно"".

— Как вчера был клуб? — она посмотрела на Макса, и в ее глазах блеснуло любопытство.

Я понимала, что ей хотелось узнать не мое мнение о клубе, а скорее наоборот, мнение клуба обо мне.

— Джордж был весьма щедр на комплименты, — ответил Макс, Леди Шарлотта лучезарно улыбнулась, а я вздохнула — все эти люди придерживались жесточайших правил и были в какой-то степени подчинены порядкам старой Англии, которая, впрочем, очень отличалась от современной.

Милтон бросил на меня короткий взгляд и спросил:

— Максвелл говорил, что вы учитесь в Вашингтонском Университете и работаете в галерее.

— Да. В галерее Гарри Чейза. Помощницей директора.

— О, я знаю эту галерею, — подхватила миссис Милтон. — Кажется, она находится в Мейфер.

— Да. Недалеко от Гайд-Парка.

— Как ваша галерея относится к Молодым Британским Художникам? — это был очередной экзамен на профпригодность, но я не боялась подобных тестов, потому что не раз проходила их в галерее и на наших выставках.

— Это уже бренд. Херст и Эмин величайшие молодые таланты, которые открыли новое направление в современном искусстве. Нашей лондонской галерее в сотрудничестве с Саатчи посчастливилось поработать с некоторыми из этой группы.

— А вам лично нравится?"

"— Безусловно. Я бы ни за что не отказалась побывать на их знаменитой выставке ""Sensation"", устроенной королевской Академией, которая считается одной из самых влиятельных и авторитетных в сфере искусства. Как сказал Сэр Джеральд Милтон в своей речи о молодом поколении компании, — и я поклонилась ему, — это дерзко, смело и талантливо.

— Как и наш Максвелл, — и Леди Шарлотта по-доброму улыбнулась моему спутнику, из чего я поняла, что она тоже попала под обаяние Макса.

Сэр Джеральд Милтон впервые проявил интерес к моей персоне и коротко кивнул, а ладонь Макса, все это время лежавшая на моей талии, сжалась, что означало ""тебя приняли"".

Не успела я перевести дух, как меня уже знакомили со швейцарской делегацией, и, как только Макс упомянул вскользь, что я говорю не только по-английски, леди Шарлотта блеснула улыбкой и перешла на французский.