Девочка. Книга третья

Теперь я до конца осознала и усвоила одну простую вещь относительно мужчины, сидевшего в кресле: быть в зоне ответственности Барретта, значит быть рядом, стать той составляющей его огромного мира, где он был Эпицентром, вокруг которого вращались миллион дел и важных ему людей. Я входила в тот ближний круг его звездной системы, где он был неким эквивалентом Солнца, который своим мощным притяжением притягивал мою орбиту и обволакивал мою планету лучами, иногда лаская, иногда обжигая, а иногда и ввергая в холод.

Отведя взгляд от иллюминатора, я посмотрела на Ричарда — он был погружен в работу, но, почувствовав мой взгляд, тихо произнес, не поднимая глаз от монитора:

— Через неделю я улетаю по делам в Германию, ты летишь со мной, — констатировал он и внезапно перевел взгляд от монитора на меня: — Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что я жду от тебя только высших результатов в университете. В Азии я дал тебе отдохнуть по понятным причинам. С этого момента послаблений не жди. Оценки ниже ""Отлично"", не принимаются.

Я кивнула — возразить мне было нечего. Он вновь перевел взгляд на лэптоп и погрузился в работу, а я улыбнулась — мне было тепло на душе от того, что он так серьезно подходил к вопросу о моем образовании. Я видела в этом проявление его заботы обо мне, его очередное ""ты в зоне моей ответственности"".

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

— У тебя будет возможность попрактиковать немецкий, — спокойно произнес он, вероятно решив, что я его благодарю за будущую поездку.

— Спасибо за заботу обо мне, — немного поправила я направление его мысли.

На это Барретт ничего не ответил, но я и не ожидала от него никакой реакции, мне просто хотелось донести до него свои слова благодарности.

Я поудобнее разместилась на диване и, откинувшись на подлокотник, погрузилась в мысли. Папа… я нахмурилась, и мое сердце тревожно кольнуло. Теперь, когда мой переезд в резиденцию был делом решенным, я должна была сказать ему о Ричарде, но понятия не имела, как это сделать, опасаясь, что мой папа не сразу примет такого авторитарного человека, как Барретт.

Сначала я должна была подготовить почву. Я не хотела говорить с отцом на серьезные темы просто так, по телефону, словно сообщаю ему о погоде в Сиэтле. Здесь нужно было действовать обдуманно и осторожно, чтобы не волновать его сердце. В декабре он планировал приехать в Сиэтл на очередное медицинское обследование, и это был самый подходящий момент поговорить на такую важную тему.