Девочка. Книга третья

— Вы еще встретитесь?

— Да, он сказал, что позвонит на следующей неделе.

— Я счастлива.

— Но я все таки разведу его и сяду за руль Барреттовского танка, дай время.

— Это вызов! — рассмеялась я и тут же спросила: — Кстати, он еще твою Супру не видел.

— Да какой там. Уже видел. А я так хотела эффектно появится перед ним на своей лапочке.

— Эмили, — рассмеялась я.

— Боже, ты бы ее видела. Вынесла весь мозг, показывая Дугласу мою припаркованную у дома Тойоту. Крутилась вокруг машины и рекламировала ее так, будто продавать собралась Дугласу.

Я представила Эмили, рекламирующую все достоинства Джулии и ее авто, подобно девушке-модели, демонстрирующей новинку автоиндустрии на экспозиции, и расхохоталась.

— Учитывая что она разбирается в машинах, как я в ее фармацевтике, мне было не до смеха, если честно.

— Зато от души, — рассмеялась я. — Она, кстати, рядом?

— Уже уснула. Потребовала полный отчет о свидании, сказала, что ты жаждешь подробностей, и пока я переодевалась, уснула с телефоном в руке.

Я улыбнулась и вновь перевела тему на Дугласа:

— Где вы еще катались?

— Да недалеко, доехали до Юниона и там прошлись — погода хорошая, дождя нет. Кстати, насчет Спартанца он мне ответил.

— Неужели сама про тату спросила? — улыбнулась я.

— Да нет, еще когда он нас отвозил домой, ему кто-то позвонил, и пока он переключал сотовый с громкой связи, с ним поздоровались и назвали Спартанцем. Ну я уже по дороге на гонки спросила, почему его так окрестили.

Ответил, что набил себе татуху.

— И почему именно Спарта? — повторила я недавний вопрос Джулии.

— Ну помимо того, что они типа были все прирожденные воины без страха и бла-бла-бла, оказывается, у спартанцев был такой ежегодный фестиваль… — и Джули замолчала. — Погоди, я втихаря записала в телефоне, чтобы не забыть… Ага… вот — Diamastigosis.

— Спарту мы проходили, но об этом фестивале не слышала, если честно.

— Короче, это был треш еще тот.

Воинов ставили перед толпой и стегали кнутом, пока те не падали. Но это были не пытки, это садо-мазо было большой честью для спартанцев. Они специально добровольно давали себя избивать на публике, доказывая всем, что они не боятся боли и могут выдержать гораздо больше, чем любые другие воины.

Услышав это, я вспомнила и перебитые ноги Дугласа, и шрамы от ножа на его груди, которые он старался не демонстрировать нам с Нари на вилле.