Девочка. Книга вторая

Ты под моим контролем, — равнодушно ответил он и, приставив телефон к уху, вышел из гостиной.

— Я в Бангкоке, встретимся через час… — эхом раздался его голос в холле, будто давая понять, что аудиенция со мной окончена.

От обиды, беспомощности и чувства ненужности мое сердце забило о ребра — не так я представляла нашу встречу. Я никогда не питала иллюзий в отношении характера Барретта, но все же надеялась, что если я останусь в его окружении, как он сейчас мне подтвердил, наши отношения выйдут на другой уровень — ведь не просто так он защитил меня от пули.

Я бросила взгляд на арку, за которой скрылся Барретт, и отрицательно покачала головой — нет, все возвращалось на круги своя: не щадил он мои чувства и не считал нужным что-либо мне объяснять. ""А зачем, в сущности, разговаривать с объектом? Объект ставят перед фактом"", — иронизировал мой разум, посылая жесткий импульс в сердце, которое и без того уже отбивало сумасшедший ритм. Нет, я не могла так просто сидеть и принимать подобное положение вещей! Я должна была с ним поговорить и попытаться достучаться, пробить эту железобетонную стену!

Выскочив из гостиной, я огляделась в этом дворцовом лабиринте, пытаясь понять, куда направился Барретт, и, услышав его голос, вероятно, в кабинете, понеслась вперед, закипая от эмоций.

Ворвавшись в комнату без стука, я резко затормозила, увидев огромную хозяйскую кровать и роскошный, в черных с золотом тонах интерьер необъятной спальни.

Понимая, что попала не в кабинет, я сделала шаг назад, но из комнаты не вышла, а он все говорил по телефону по-тайски, вытаскивая одной рукой ноут из портфеля.

Увидев меня, он метнул в мою сторону недовольный взгляд, но разговора так и не прекратил, я же, подогнув пальцы ног от волнения, продолжала стоять и упрямо ждала своего часа ""незапланированной аудиенции"".

Наконец он кинул телефон на широкое кожаное кресло и посмотрел на меня.

— Я уже говорил, чтобы ты без стука не входила, — недовольно произнес он, но тона не повысил.

"— Ричард, так не должно быть. Нам нужно поговорить, — пыталась сдерживать я голос, но чувствовала, что у меня это плохо получается. — Слишком много всего произошло, но ты не сказал мне и двух слов. Я не вещь, и не объект, а живой человек, из крови, плоти и эмоций. И сейчас у меня болит душа, потому что ты делаешь мне больно!

Мой голос зазвенел, и последние слова гулким эхом разошлись по огромной спальне.