Девочка. Книга вторая

— Лили, а какой видите себя на полотне ВЫ? — ошарашил меня вопросом Назари, и я почувствовала, как он скользнул взглядом по моему ажурному, но закрытому наряду.

Мне стало совсем неуютно, я ждала, что Ричард вмешается в разговор, но, судя по его спокойному взгляду и расслабленной руке на моей пояснице, он занял позицию зрителя и лишь наблюдал за происходящим на сцене, будто проверяя, как далеко может нас завести тема женского эротизма.

— Мне сложно судить, я не представляю себя в образе Данаи, Венеры или Годивы, — ушла я от ответа.

— Давайте уйдем от популярных образов и мифологии, — возразил Назари. — Какое полотно вы взяли бы за основу, чтобы раскрыть вашу женственность?

Нет, ответ на этот вопрос был слишком личным, предназначенным только для моего мужчины.

— Я не могу ответить на этот вопрос однозначно. Талантливых художников много, равно как и интересных направлений в искусстве, — отказала я в ответе в очередной раз и резко развернула тему на сто восемьдесят градусов: — Мистер Назари, как так получилось, что человек, занимающийся судостроением, так хорошо разбирается в искусстве? Это с рождения, или вам кто-то привил эту любовь?

— Красивый вопрос, — в очередной раз слегка склонил голову араб и, немного помедлив, будто задумавшись над ответом, произнес: — Можно сказать, эта любовь впитана с молоком матери.

— Значит вы давний гость Сотбис и Кристи, — скорее не спросила, а констатировала я.

— Свой первый набросок Дега я приобрел на Сотбис десять лет назад, — кивнул Назари, — так сказать юбилей.

И, пользуясь случаем, приглашаю вас с Ричардом посетить мой гостеприимный дом, чтобы показать некоторые из лотов моей скромной коллекции.

— Постараемся быть, — наконец услышала я голос Барретта и поняла, что с этого момента внимание Назари он забирает на себя."

"Продолжая вести светские беседы о делах и жизни, мужчины шутили, вели себя непринужденно, а рука моего Дьявола безмятежно покоилась на моей пояснице.

Увлеченные разговорами, мы отошли нашей скромной компанией к самому борту, и, казалось, ничто в этой ситуации не говорило о том эпизоде в ""Никки"", в центре которого я очутилась. Может быть, и правда инцидент был исчерпан, проблема решена цивилизованно, и Назари в знак примирения преподнес мне такой милый подарок. Но несмотря на дружеский тон беседы, моя интуиция с такими выводами была не согласна и продолжала гнать тревожную волну.