Девочка, которая пила лунный свет

Когда люди задумываются, они становятся опасны.

Незадолго до полудня глава Совета старейшин Герланд потребовал встречи с сестрой Игнацией, отмахнувшись от ее протестов и уверений, что день для совещания выбран самый неподходящий.

– Меня не интересуют эти ваши женские штучки! – взревел Герланд и ворвался к ней в кабинет. Прочие сестры рассыпались прочь, бросая на главу Совета убийственные взгляды, которых тот, по счастью, не заметил.

Сестра Игнация постаралась ни словом, ни жестом не намекнуть на побег.

– Право, дорогой мой, что произошло? – спросила она. – Отчего вы так взволнованы? – И окинула старейшину хищным взглядом из-под полуприкрытых век.

– Это случилось, – устало произнес Герланд.

Взгляд сестры Игнации против ее воли метнулся в сторону опустевшей камеры.

– Что – это? – спросила она.

– Он ушел. Мой племянник ушел. Этим утром. Его жена и ребенок остались в доме моей сестры.

Мысли сестры Игнации понеслись вихрем. Из города одновременно пропали двое. Неужели между ними была какая-то связь? Нет, не может быть. Она, Игнация, знала бы об этом… или нет? Да, исходящая от безумицы печаль в последнее время стала гораздо слабее, но сестра Игнация не обратила на это особого внимания. Ходить голодной в собственном доме было, конечно, неприятно, но уж печали в Протекторате хватало. Печаль висела над городом плотным облаком.

Правда, в последнее время что-то изменилось. Проклятая надежда, разбуженная Антейном, расползалась по городу, и печаль отступала. У сестры Игнации засосало в животе от голода.

Она улыбнулась и встала. Ненавязчиво положила ладонь на руку Герланда и одарила его легким пожатием. Острые ногти тигриными когтями пронзили ткань одежды, и глава Совета вскрикнул от боли. Сестра Игнация улыбнулась и поцеловала его в обе щеки.

– Не бойся, мальчик, – сказала она. – Предоставь Антейна мне.

Набросив на голову капюшон, она шагнула к двери.

– Говорят, в лесу живет ведьма. Ты об этом слышал? И сестра Игнация вышла.

– НЕТ, – сказала Луна. – Нет-нет-нет-нет-нет!

Едва взяв в руки бабушкину записку, девочка тотчас изорвала бумагу в клочки. Она не дочитала даже первое предложение.

– Нет-нет-нет-нет-нет!

– Кар-р, – сказал ворон. Он имел в виду: «Не делай глупостей».

Ярость пронзила Луну от макушки до пяток.