Девочка, которая пила лунный свет

Он помнил: когда Сян была молода, спелые фрукты порой взрывались звездным дождем оттого лишь, что она подходила слишком близко. В те годы она была опасна и для себя, и для других. Как Луна во младенчестве. И вероятно, как Луна сейчас.

Глерк знал, что это за причина, но в записке о ней не было ни слова. На месте слова «магия» красовалась аккуратная дыра. Глерк обвел взглядом пол, но клочка бумаги нигде не было. Вот чего он не мог терпеть в магии. Она вечно все запутывала. Творила глупости. И была себе на уме.

Глерк сложил письмо и придавил его подсвечником.

Со вздохом оглядел комнату. Сян говорила правду: жизнь ее клонилась к закату, но по сравнению с его собственной бесконечной жизнью время, отпущенное ведьме, было не длиннее вздоха, глотка воды, взмаха ресниц. Скоро она уйдет навсегда. Сердце холодным угловатым комком забилось у него в горле.

– Глерк! – подал голос Фириан. Дракончик с жужжанием вился у лица болотного кошмара, заглядывал в огромные влажные глаза. Глерк моргнул и уставился на Фириана.

Нельзя было не признать, что дракончик был славным существом. Добросердечным. Юным. Но – неестественно юным. Ему пришло время вырасти.

Глерк встал на ноги, оперся на нижнюю пару рук, выгнул спину, чтобы размяться. Он любил свое болотце – крепко любил, – ему нравилась тихая мирная жизнь на краю кратера. Он не сожалел о своем выборе. Но и остальной мир он любил тоже. Чтобы жить рядом с Сян, Глерк отдал часть себя, но какую именно – уже не помнил. Знал лишь, что это было нечто драгоценное, дарующее жизнь, огромное.

Топь. Мир. Все живущие в этом мире. Он и позабыл, как сильно их любил. Он сделал шаг, и сердце в груди стукнуло в такт.

– Идем, Фириан, – позвал он и протянул верхнюю левую руку. Дракончик сел ему на ладонь. – Мы отправляемся в путешествие.

– В настоящее путешествие? – переспросил Фириан. – Далеко-далеко?

– Ненастоящих путешествий не бывает, малыш. Да, мы пойдем далеко-далеко. Путешествовать так путешествовать.

– Но… – начал Фириан, вспорхнул с ладони и с жужжанием облетел голову кошмара.

 – Вдруг мы заблудимся?

– Я никогда не заблужусь, – сказал Глерк. Он говорил чистую правду. Давным-давно, много сотен лет назад он обошел мир столько раз, что и не сосчитать. Вдоль и поперек, и вокруг, и со всех сторон. Стихи. Топь. Жгучая жажда. Сейчас, правда, он уже почти ничего этого не помнил – что ж, такова цена долгой жизни.

– Но… – снова начал Фириан, снова облетев голову Глерка, – вдруг меня все будут бояться? Я же ого-го какой.