Девочка, которая пила лунный свет

Жаль, твой драгоценный Зосимос никогда этого не понимал. Вот глупец. Глупость-то его, беднягу, и сгубила. И тебя сгубит, Сян. И очень скоро. Раз уж ты не захотела умереть сама много лет назад.

Вокруг пришелицы вихрем кружилась магия, но даже со своего места Луна видела, что в центре вихря царит пустота. Пожирательница была так же обессилена, как Сян. Ей негде было подкормиться печалью и восстановить силы.

Отпустив бабушкину руку, Луна шагнула вперед. Окутывавшие пришелицу пряди магии развернулись и, трепеща, поплыли к Луне, к ее толстому магическому кокону.

– Зачем же ты, глупый мальчишка, устроил столько шума из-за какого-то младенца? – спросила пришелица.

Антейн попытался встать, но безумица положила руку ему на плечо и заставила сесть.

– Она хочет напитаться твоей печалью, – тихо произнесла безумица и закрыла глаза. – Гони печаль. Вместо того чтобы грустить, надейся. Не переставай надеяться.

Луна сделала еще шаг вперед. Еще толика магии высокой пришелицы покинула хозяйку и перетекла к девочке.

– Какая любопытная, – заметила Пожирательница Печали. – Знавала я когда-то одну такую любопытную девчонку. Давным-давно. Вопросы, вопросы без конца… Когда ее проглотил вулкан, я даже не пожалела.

– А он не проглотил, – хрипло выдохнула Сян.

– Да какая теперь разница, – фыркнула пришелица. – Ты на себя-то погляди. Старая развалина! Что ты такого совершила? Ровным счетом ничего! А про тебя рассказывают такие вещи! У тебя волосы дыбом встали бы, – она прищурилась, – если бы могли.

Безумица отодвинулась от Антейна и стала перемещаться поближе к Луне. Двигалась она неуверенно, медленно, словно во сне.

– Сестра Игнация! – сказал Антейн. – Как вы могли! Ведь в Протекторате вас считают гласом разума и оплотом учености! – Голос его упал. – Моего ребенка должны забрать старейшины. Моего сына. Моего и Этины – а ведь она была для вас как дочь! Если она лишится ребенка, то умрет.

Сестра Игнация раздувала ноздри. Лицо ее потемнело.

– Не смей произносить при мне это имя.

– Какой-то уголок ее души остался человеческим, – прошептала безумица на ухо Луне и положила девочке руку на плечо. Луна заставила себя врасти ногами в землю. Иначе она могла бы взлететь. – Я слышала об этом в Башне. Она ходит во сне и горюет о какой-то утрате. Она плачет, рыдает, рычит. Проснувшись, она об этом не помнит. Эта часть ее души огорожена высокими стенами.

Ну, об этом-то Луна знала не понаслышке.