Девочка, которая пила лунный свет

– Спокойной ночи, бабуля, – сказала Луна, нагнувшись над спящей бабушкой и поцеловав сухую, словно бумажную щеку. – Приятных сновидений, – пожелала она, сама заметив, как напряжен ее голос.

Сян не шелохнулась. Она спала, приоткрыв рот. Даже веки не шелохнулись.

Ну а поскольку Сян была не в том состоянии, чтобы возражать, Луна разрешила Фириану лечь у себя в ногах, как в старое доброе время.

– Ой, как здорово-прездорово, – вздохнул Фириан, прижав передние лапки к груди и едва не лишившись чувств от счастья.

– Смотри, если будешь храпеть – спихну.

Ты мне в прошлый раз чуть подушку не поджег.

– Ни за что не буду храпеть, – пообещал Фириан. – Драконы не храпят. Это я точно знаю. Или, может, маленькие дракончики не храпят. В общем, даю тебе слово Большущего-Пребольшущего Дракона. Мы – древний и славный народ, и наше слово нерушимо.

– Все ты опять выдумываешь, – сказала Луна, заплетая волосы в длинную черную косу и ныряя за занавеску, чтобы переодеться в ночную рубашку.

– А вот и нет! – запальчиво возразил Фириан, но потом вздохнул.

 – А может, да. Иногда мне так хочется, чтобы здесь была моя мама. Как было бы хорошо поговорить с таким же драконом. – Тут он спохватился и округлил глаза. – То есть с тобой мне, конечно, тоже хорошо, Луна-моя-Луна. И Глерк мне столько всего рассказывает. А тетушка Сян любит прямо как мать. Только все равно…

Он вздохнул и умолк. Кувырком занырнул в карман ночной рубашки Луны и свернулся там тугим горячим клубочком. Про себя Луна думала, что это все равно что сунуть в карман камень из очага – так же неудобно и так же успокаивающе.

– Ты настоящая загадка, Фириан, – тихо сказала Луна, кладя руку на чешуйчатую спинку и согревая пальцы ее теплом. – Ты моя любимая загадка.

Фириан хотя бы помнил свою маму. А у Луны были только сны. Да и могла ли она поручиться за их точность? Да, Фириан видел, как погибла его мать, но он хотя бы знал ее. А главное – мог любить свою новую семью всем сердцем, не задаваясь ненужными вопросами.

Луна тоже любила своих близких.

Честно, любила.

Но ей столько всего хотелось узнать.

Вопросы роились у нее в голове. Она свернулась калачиком под одеялом и уснула.

Когда нарождающаяся луна вышла из-за оконной рамы и заглянула в комнату, Фириан уже храпел. Месяц лил в комнату свой свет, а ночная рубашка Луны начала обугливаться по краю. Когда же серпик луны коснулся противоположного края оконной рамы, дыхание Фириана язычком алого пламени лизнуло ногу Луны, оставив на ней ожог.