Твою мать, твою мать, твою мать…
Но Сергей заглянул лишь мельком и, никого не обнаружив, просто выключил свет и ушёл.
Я осела на корточки. Колотило. И хорошенько так отрезвляло! Боже, ну какая дура, а!
В адском напряжении выждала ещё немного, вернула стул в комнату и потихоньку перебралась к себе в номер. Всё. Хватит на этом приключений! Больше никогда и ни за что!
Всю ночь снились обрывочные, полные невроза и раскаяния сны. Иногда просыпалась от них, и с облегчением обнаруживая себя в постели, твердила лишь: «Никто ничего не узнает.
У Айболита есть заполненный опросник, Гордеев не вспомнит, Коломоец не спалил. Спокойно. Всё нормально…» И это хоть как-то успокаивало.
А утром, убегая в офис, я столкнулась с Айболитом, который шел в отель. Поздоровались, обменялись парой дежурных фраз.
— Как Игнат? Отошёл?
— Да, конечно. Дезинтоксикационная терапия и здоровый сон творят чудеса!
— Никогда не думала, что секьюрити проходит такую серьёзную подготовку. Мне казалось, им вполне достаточно хорошо стрелять и быстро бегать.
— В целом так и есть, но служба охраны бывает разная. И господин Коломоец вполне может позволить себе элиту.
— Ну да, элиту. Конечно. — Повисла неловкая пауза. — А вы к Игнату?
— Нет, он, насколько я знаю, уже повёз своё большое начальство по делам, так что я просто забрать записи вчерашней сессии. Игнат оставил их для меня на ресепшен.
— Какие записи? — от дурного предчувствия, меня аж в пот шибануло. — Мои?
— Ваши я ещё вчера забрал, — улыбнулся добрый док.
— А у него остались видео и аудио. Обычная протокольная ерунда — каждая сессия записывается для дальнейшего анализа и работы над ошибками. Вы позволите, я побегу? А то меня такси ждёт…
Это просто Ад — каждую секунду каждой минуты ждать, что сейчас откроется дверь, и на пороге появится тот, кому ты уже больше никогда в жизни не сможешь смотреть в глаза, но с кем вынуждена ещё почти два месяца работать бок о бок. Боже, как же стыдно! Даже Татьяна заметила, что со мной что-то не то.
В итоге, промаявшись почти до полудня, я притворилась больной и просто ушла высиживать время в своём номере.
От неотвратимости позора тошнило. И эта мука была так сильна, что корёжило уже не только от осознания собственной дурости, но и от мыслей о Гордееве.
Да, блин, ну что в нём такого? Ну просто мужик — не красавчик и не душка, и даже не просто «нормальный пацан», как тот же Коломоец, например.
