Она единственная, кто у меня остался…"
"Бросив быстрый, грустный взгляд на сына, я мысленно попрощалась с ним, отметив, что он в безопасности, находится по центру кровати, спит, лишь после чего приступаю медленно спускаться вниз. И чем ближе я приближалась к выходу, чем громче были голоса мужчин, которые сошлись в словесной перепалке.
Как же было сложно решится на этот шаг…Впервые, за долгих девять месяцев, вновь увидеть ЕГО! Посмотреть ему в глаза. Вновь. Оказаться рядом с ним…
И что будет дальше?
Он заберет меня с собой, как свою зверушку, будет развлекаться…Захочет провести ночь, чтобы наверстать упущенное, наказать…а я только после родов.
Здесь или придется признаться, или…Или что? Я не знала!
Вряд ли он пожалеет меня, за то, что я сделала, обманула, предала!
Асад, предательства не прощает!
Застыв около выхода на несколько секунд, я просто слушала, дрожала, боялась, набиралась сил, храбрости, в глупой надежде, что всё ещё обойдется. А потом, брошенные им следующие слова, заставляют меня очнуться и понять, что чуда не произойдёт.
— Тогда умрут все! — рычит он, и я прекрасно понимала, что это не ложь.
Делаю несколько шагов вперед, замираю в проёме двери и сразу выпаливаю:
— Не надо никого убивать…
А потом всё, словно на мгновение замирает.
Все мои движения машинальные, словно у куклы, тело дрожало, и я была на грани сознания, но всё же держалась из последних сил, чтобы знать, какая участь мне будет уготовлена дальше.
И я готовилась к самому худшему, самому ужасному…концу света! А когда взглянула в пронзающую насквозь черноту глаз Асада, через меня словно разряд пропустили в несколько тысяч вольт не совместимых с жизнью, и я увидела другое…
Он смотрел на меня, не так…Совсем не так как я ожидала.
Не было ненависти, презрения, злости…Только волнение, дикий интерес, некое тепло, мягкость… но всего лишь на мгновение. Я даже подумала, что все эти проявленные чувства мне показались, поскольку в следующую секунду, маленький просвет добра, сменяется на прежний мрак, злость, пустоту….
— Так вот значит где ты, — тянет Асад, разглядывая меня уже потемневшим, жадным взглядом, как сущий зверь свою добычу.
— Долг списан, зачем ты пришёл? — выдавливаю осипшим голосом, придерживаясь за косяк двери рукой, чтобы не упасть. Ноги словно были не мои, совсем меня не слушались. Страх холодным, липким чувством, охватил моё тело, заставляя оцепенеть.
— Это мне решать, когда он будет списан! — рычит.
