Девочка-лед

Особенно тогда, когда приходится вешать ему на шею медаль. Руки не слушаются, легкие не дышат, щеки нещадно горят. Потому что он склоняется в этот момент слишком близко. Слишком пристально на меня смотрит… В этом его совсем мужском, взрослом взгляде столько всего — что я даже теряюсь на несколько секунд. И снова не выдерживаю пытку первой. Трусливо опускаю глаза и отворачиваюсь, чтобы взять дрожащими пальцами следующую грамоту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слава Всевышнему, через пять минут мои мучения на сцене заканчиваются.

Так спешу спуститься по ступенькам, что едва не валюсь на пол, зацепившись каблуком за подол платья.

— Осторожно, Ален, — ловят меня чьи-то руки.

— Нормально все, спасибо! — отвечаю холодно, освобождая из захвата локоть.

— Можем мы поговорить? — просит тот, кого я считала своим другом.

— Дань, давай не сейчас!

— Саша вот-вот петь будет. Я хочу послушать ее, Дань, — прохожу мимо него.

Перед глазами все еще стоит интересная картина: мой рюкзак и Данила, запихивающий туда коробку комильфо.

Я, вернувшаяся в раздевалку за ручкой, которую попросил тренер, так и застыла на месте. Разговор, который состоялся после — был не из приятных.

— Ален, потанцуем? — улыбаясь, спрашивает Овчинников, выдергивая меня из воспоминаний.

Отказать парню я не успеваю, потому что передо мной вырастает фигура Беркутова.

— Она со мной идет, — мрачно изрекает он. — Обещала.

Костя, кажется, растерялся. Смотрит то на меня, то на него.

— Гуляй, Овчинников, — командует Роман, раздражаясь все больше. Хватает меня за руку и тащит за собой, даже не поинтересовавшись моим мнением.

— Ничего я тебе не обещала, — пищу недовольно ему в спину.

— Ой помолчи сейчас, Лиса, — бросает через плечо.

Хочу сказать, что не собираюсь с ним танцевать, но слова так и не покидают моего рта. Потому что Роман резко останавливается и поворачивается ко мне. От неожиданности врезаюсь в него и ойкаю.

Вскидывает бровь. Сашка начинает играть на гитаре.

Одну из своих любимых песен. Катя Чехова «В твоих глазах».

— Нет, Лисицына, даже не думай удирать от меня, — предупреждает он, прищуриваясь.

— Я не хочу с тобой танцевать, — качаю головой, пытаясь освободить руку.

— А я не хочу, чтобы ты танцевала с кем-то другим, — ошарашивает меня своим заявлением.

— Ты… — растерянно хлопаю ресницами. — Отпусти меня, на нас все смотрят.

— Да мне все равно, Ален, — произносит, притягивая меня к себе.